Живой

– Не откажусь от душа. Не подскажешь направление?

– Да, пойдём.

Схватив с постели плед, который небрежно валялся в ногах, я прикрыл свои бедра, на что получил тихий смех с её стороны. Проводив меня до ванной комнаты, которая располагалась вдоль длинного коридора, я быстро открыл кран с холодной водой, откидывая плед на стиральную машину. Я долго собирался с мыслями, находясь в душевой кабине, пока на моё плечо не легло что то горячее.

– Ты весь трясёшься.
– Выключая кран с холодной водой, Настя протянула мне махровое полотенце, заворачивая меня в него, словно младенца.

– Со мной всё нормально, я любитель контрастного душа.
– Отдёргивая её руки от себя, я схватил с полки второе полотенце, вытирая мокрые волосы.

– Ты любитель воспаления легких, придурок.
– Прочистив горло, я откинул полотенце в сторону.

– Где мои вещи?

– Рядом с умывальником. Твой кофе на столе, не против, если я присоединюсь позднее? Мне нужно в душ.
– Натянув трусы и джинсы, я схватил майку, выбираясь из тесного помещения.

– Нет проблем.

Я чувствовал себя мудаком, бегая от неё из одной комнаты в другую, но был не в состоянии посмотреть ей в глаза. Вдруг она сочтёт, что я лишь воспользовался ей? Очнись Вит, так оно и есть. Это ты хотел проверить способен ли на чувства. Ты использовал её, а на утро трусливо сбегаешь. Взъероша свои мокрые волосы, я направился в прихожую, надевая ботинки и куртку. Незачем обманываться. Она достойна романтики, а я чертовски плох в этом. Нацарапав свой номер телефона на листке бумаги в прихожей, я быстро вышел из квартиры, прикрыв за собой дверь. Если она захочет продолжить наше общение, ей ничего не будет стоить просто набрать мой номер телефона.

Спустившись по лестнице пятиэтажки, я вышел на улицу, заметив густые тучи на пасмурном небе. Добравшись до ближайшей остановке, я устало присел на лавку, опустив голову в раскрытые ладони. Я не понимал что со мной происходило. Всё было не правильно, не так как я себе строил в стенах больницы. Игнат Витальевич был прав, я терял вкус жизни. У меня больше не было конкретной цели. Я боялся пустить кого-то в свою жизнь, и от этого понимания мне становилось тошно. Мне было страшно позволить кому-то столкнуться с тем дерьмом, что творилось в моей душе.

До дома я добрался полностью подавленным. Достав мобильник из внутреннего кармана куртки, я чертыхнулся, заметив, что тот полностью вырубился. Поставив чайник разогреваться, мне удалось откапал в груде вещей зарядник, и включил телефон. Было всего лишь два пропущенных вызова. Один из которых принадлежал Денису, а второй был неизвестен. На долю секунды я вообразил, что это могла звонить Анастасия. Нажав на номер, я принялся вслушиваться в гудки, пока на противоположном конце провода не раздался знакомый голос.

– Знаешь, кофе находился на моей кухне. Не стоило искать его так далеко.
– Подавив улыбку от её шутливо-возмущенного голоса, я просто не находил слов для ответа.

– У меня появились кое-какие дела. Прости что пришлось сбежать.
– Я ненавидел лгать. Особенно красивым девушкам. Особенно тем, кто не нуждался в этой лжи.

– Врунишка. Судя то потому, что твой телефон был выключен, а сейчас ты разговариваешь со мной, время его подзарядить ты всё же нашёл, а вот попрощаться по человечески, видимо, задачка посложнее.

Я уже начал придумывать новое оправдание в свою сторону, что то из разряда: "я просто помчался на работу, а там всегда есть запасной зарядник" или "я взял его у друга, и даже говорить прямо сейчас для меня проблематично", но Настя решила не дать мне время на оправдания, продолжив:

– Не переживай, я всё понимаю. Тебе не нужна серьезность, но ведь мы и не говорили о ней. Ты симпатичный мальчик, мы хорошо повеселились. Я просто надеюсь, что мы и дальше сможем хорошо проводить время.
– Это был тот поворот событий, который я никак не мог предсказать. Обычно это была цитата парня, но не девушки. Разве, они не мечтают о цветочках, сердечках, романтики?

– Эй, ты ещё здесь?

– Да, я здесь, всё в порядке.
– Призвав всю разумность, которая осталось в моей голове, я был вынужден признать, что мне нравится её идея. Никакой серьёзности, никаких угрызений совести.

– Так что скажешь? Не против коротких встреч?

– Думаю, это хорошая идея. Мне пора бежать, я позвоню тебе вечером.
– Она что то промычала в ответ, но я не стал переспрашивать, сбрасывая звонок.

Чайник на плите пронзительно засвистел, привлекая к себе внимание. Выбравшись из паутины своих мыслей, я на автопилоте сварил кофе, присаживаясь за стол. Моя голова начинала болеть, и эта боль была не тупой или ноющей, она разрывала твою голову на две равные части, заставляя отставить чашку с напитком подальше.

– Проклятье!

Эта была моя личная слабость, которую я не мог перебороть. Из-за приступов мигрени я не мог себя контролировать, превращаясь в сгусток боли. Схватившись за столешницу, я неуклюже смахнул со стола белоснежную чашку с кофе, которая мигом полетела вниз, разбивая её на сотни осколков. Спокойно Вит, тебе просто нужно лекарство. Заставив свои ноги двигаться по направлению к спальне, где хранились мои таблетки, я боялся не успеть. Если боль станет пульсирующей, мне будет тяжело сосредоточиться на поиске лекарств. Со всей силы дернув за ручку своей прикроватной тумбы, падая на колени, и принялся судорожно выкидывать вещи, пытаясь откапать маленькую красную коробочку. Когда лекарство попало мне в руки я, не раздумывая, выдавил таблетку, заглатывая её при помощи слюны. Облокотившись спиной о кровать, я блаженно прикрыл глаза, понимая, что этот раунд остался за мной. Борьба - это то, что придавала моей жизни особый вкус. Я был сильным, но стал забывать об этом. Сколько себя помню, моим единственным страхом было лишь не успеть сделать что-то важное. И в этой погоне за временем я совершенно не заметил, как обогнал его, оказавшись далеко впереди.

В дверь громко позвонили, привлекая моё внимание очередным спазмом в голове. Надавив на внутренние уголки глаз, в надежде ослабить боль, я медленно поднялся с пола, придерживаясь за кровать. Во рту было сухо, словно в пустыне, но это было вполне нормальным явлением. Я истощил ресурсы собственного тела, и мне нужно было время на восстановление.

На лестничной площадке меня ждал человек, которого я меньше всего ожидал когда-либо увидеть.

***

– Это временная мера, сынок.
– Свой первый день в психологической лечебнице 143 я помнил слишком отчетливо. Для всех вокруг происходящее казалось таким разумным, но только не для меня. Всё, о чём я мог думать - это смерть. Не моя, а тех людей, которые окружали меня. Почему они умерли, а я остался? Для чего? Какой шутник решил поиграть со мной? Меня часто успокаивали фразой, что человек жив, пока о нём есть кому помнить. Интересно, кто будет плакать обо мне? Остался ли в этом мире хоть кто то, способный воскресить всё то, что умерло внутри меня?

– Головой отвечаешь за него.
– Пригрозил кому то дядя Валера.

Я стоял на пороге своей комнаты в белой майке и хлопковых штанах. На запястьях ещё виднелись рубцы от наручников, но я не ощущал боли. В моей комнате не было абсолютно ничего. Лишь кровать и решетка на окне. Прямо сейчас мне было достаточно и этого.

Со стороны коридора раздался пронзительный крик, заставляя моё тело вздрогнуть от неожиданности, а дядю чертыхаться.

– Вам пора.
– Тихо прошептал я, ступая по гладкому линолеуму в сторону своей кровати.

– Я не смогу навещать тебя. Здесь запрещено такое.
– Прочистив горло, хрипло проговорил мужчина, сминая в руках какие-то документы. Тяжело опустившись на жесткий матрац, я не решался поднять на него свой взгляд. Я был так сильно ему благодарен за своё спасение от тюрьмы, но никак не мог выразить это словами.

– Я всё понимаю. Как скоро меня выпустят?

– У тебя будет свой личный врач, который последит за твоим состоянием. Сынок, это моё распоряжение. Тебе нужна помощь. Он будет держать тебя в курсе и сообщит когда будет самое благоприятное время.
– В коридоре снова послышались крики, и дядя поспешил прикрыть дверь, что не сильно то помогло.