Живучее эхо Эллады

4

Ах, до чего ж хитёр был этот бог!..

Геракл носился, не жалея ног,

Изведал, нетерпением горя,

И близкие, и дальние моря,

Спешил с рассветом на сырые косы,

Седлал в ночи прибрежные утёсы,

Ощупывал сокрытый тенью грот,

В песок зарывшись, ждал у сонных вод…

Везения ему не обломилось,

Как будто бы Тюхэ над ним глумилась.

Хитёр и осторожен старец вещий,

Но, всё-таки, попал Гераклу в клещи!

Не разорвать железные объятья!..

– Оставь меня!.. Ведь мы с тобой, как братья! —

Вскричал Нерей. – Умру в твоих тисках!..

И вены вздулись на его висках.

– Не брат ты мне! – сказал воитель строго

И посильнее сжал морского бога.

Но вещий старец телом не был стар —

Силён, как бык, хоть с виду сухопар.

Он в образы входил – то зверь, то птица!.. —

С самим Гераклом не боясь сразиться.

Но до чего же сильным был герой!..

Он тешился борьбою, как игрой,

А чтобы бога одолеть скорее,

Стреножил утомлённого Нерея.

– Открой мне тайну – обретёшь свободу,

Иль век тебе теперь не видеть воду!

И обуял Нерея смертный страх:

– Хоть я не брат, но вовсе и не враг!..

Чего же ты мне голову морочишь,

Не проще ли сказать, чего ты хочешь?!

– Да ты ведь знаешь!..

– Может быть и знаю,

Но может быть, что цель твоя иная!

Зачем спешишь, как будто дом горит?..

Я расскажу тебе про Гесперид!

Всё расскажу, но только отвяжись!..

Всего дороже собственная жизнь…

И престарелый бог в согбенной стати

Поведал путь к садам, свободы ради.

А чтобы он не очень-то грустил,

Геракл тут же старца отпустил.

5

Передохнул – и снова в путь далёкий

При туго опоясанном ремне,

Туда, где небосвод золотоокий

Вздымает Атлас на своей спине.

Вот Ливии [18] бесплодную пустыню

Уже наполовину пересёк —

В карагачами скрытой котловине

Приметил еле видимый дымок.

Предстал очам великого ахея,

Когда туда явился весь в пыли,

Сын Посейдона и богини Геи,

Великомудрой матери – Земли.

Он

с виду был уверенным и бравым,

А по натуре – истинный злодей,

Лукавый великан с дурною славой,

С коротким, звонким именем – Антей.

Звал путников передохнуть с дороги,

И, навязав борьбу, одолевал,

А побеждённых сын богов жестокий

Всегда немилосердно убивал.

К Гераклу подошёл с оскалом нервным:

– Поборемся?..

– А отчего бы нет?

И в тот же миг Антей ударил первым:

Пришельца не понравился ответ.

Удар тот был и вправду ощутимым,

Герой подумал: «Не собрать костей!..»

В единоборстве слыл непобедимым

Хранящий тайну опытный Антей.

Её он прятал вглубь души нескромной

(И боги догадаться не могли!):

Когда ослабевал борец огромный,

Касался телом матери – Земли.

И обновлялись силы в хищном сыне

От пяток и до самого чела,

Он черпал их у матери – богини,

Она его спасала, как могла.

Но вот Геракл, увиденному внемля,

Сообразил (хоть смейся тут, хоть плачь!):

Чем больше он швырял врага на землю,

Тем здоровее вскакивал силач.

От той догадки стал герой смелее,

Поднял Антея, волю дав рукам, —

Иссякли тут же силы сына Геи,

Геракл сдавил – и помер великан.

6

Что вынес воитель, осилит не каждый!

Испробовал вдоволь и зноя, и жажды,

Торопит вперёд непослушные ноги,

В зыбучих песках не находит дороги.

Солёная влага глаза ему щиплет…

Но вот, наконец, долгожданный Египет!

Геракл направляется к берегу Нила —

Волна утомлённое тело омыла.

Манит небольшая прибрежная роща,

Где ветер болтливые кроны полощет.

Он падает в травы, в душистую руту —

И всё забывается в ту же минуту.

И надо же было такому случиться!..

Египетский царь пожелал освежиться

(Он ехал куда-то со свитой своею),

Сманила прохлада тенистой аллеи.

Спускается Бусирис тропкой пологой

Туда, где Геракл, утомлённый дорогой,

Глубокого сна сновидения видел.

«Да он чужеземец!» – подумал властитель.

Смекалку свою проявил и сноровку:

– Эй, стража!.. Скорее тащите верёвку!

Свяжите-ка эту залётную птицу,

Такая добыча для дела сгодится!

Никто не таил за душою обиды —

Поступок царя был понятен для свиты:

Пленённых никто отпустить не попросит,

Коль Бусирис Зевсу их в жертву приносит.

Для жителей царства такое не диво.

Почти десять лет, как земля нерадива!

Давно урожаи в Египте забыты

И горя голодного чаша испита.

Явившийся с Кипра Фрасий – прорицатель

Царю предсказал (для себя же не кстати!),

Что Бусирис должен для пущего прока

Вести чужеземца на жертвенник бога

Один раз в году – и пойдут урожаи!

Тут царь закричал:

– Я глупцов обожаю!..

Хватайте его – на почин он годится! —

И в жертву принёс чужеземца – провидца.

Злой Бусирис, людям рождённый на гибель,

Губил чужеземцев, пришедших в Египет,

Лишая богами дарованной тверди.

Стоит и Геракл в ожидании смерти,

Смиренный во власти последней минуты.

Но вот он, как бык, разорвал свои путы —

И Бусирис тут же упал от удара:

Жестокому сердцу – жестокая кара!

7

О, сколько было познано героем

Опасностей, невиданных доселе?!

Они его одолевали роем,

«Одолевали», но не «одолели»!

Он всё-таки достиг земли предела

И, на титана глядя с изумленьем,

Как вкопанный стоял, а тот при деле,

Чуть-чуть согнув огромные колени,

Расставив ноги, что упёрлись в скалы,

Вперёд подавшись торсом широченным,

Держал небесный свод, а в нём блистала,

Как блюдо, располневшая Селена.

На лёгкой сини бархатного поля

В порядке, установленном веками,

Созвездия, учуяв ночи волю,

Мерцали золотыми огоньками.

Атлас держит небесный свод, изображённый в виде шара.

(Статуя I в. до н. э.)

– Всесильный и могущественный Атлас!

Приветствую тебя! Стоишь, не горбясь!..

Мне бог Нерей, что рассекретил адрес,

Доставил радость созерцать твой образ!

Я Зевса сын, Геракл… От Эврисфея,

Царя Микен. Прости меня, почтенный,

Царь повелел достать ему скорее

Три яблока – и принести в Микены.

Но не простых, а с золотого древа!

– О громовержца сын! Ты много просишь!

Как разболтают ветреные девы,

От гнева Геры головы не сносишь!

Царице в радость всё, что вне закона,

Но ты давно – герой небезызвестный…

Я сам схожу, чтоб ты не злил дракона,

Пока схожу, подержишь свод небесный!

Геракл снова Атласа восславил,

Взглянул на небо не без интереса,

Под свод одно плечо своё подставил,

Потом другое – и присел от веса!

Невероятной тяжестью давило,

Сгибало стан могучего Геракла!..

Афина, глядя вниз, проговорила:

– Отец, моё терпение иссякло!..

Он не удержит свод, предаст урону!..

Земля погибнет!!! Погляди получше!..

И Зевс, ударив кулаком по трону,

«Удержит!..» крикнул, хмурым став, как туча.

Вот вздулись мускулы героя, точно горы,

Пот заливал глаза от напряженья!..

А дочь на Зевса глянула с укором

И молча приняла своё решенье.

Геракл рывком на место свод поставил,

Старательно его уравновесив.

Он чувствовал, что телом кто-то правил,

Стараясь для его же интересов.

8

– Вот яблочки от родичей по крови!

Я сам снесу в Микены, если хочешь.

Взглянув на Атласа, герой насупил брови:

«Похоже, ты мне голову морочишь…»

Он в жизни не был слишком прост на вид

И с хитростью к нему не приставали,

Но тут же понял, что титан хитрит,

Лишь согласись – и поминай, как звали!

Да, Атлас явно перед ним юлит,

Дай волю – и титан унёс бы ноги…

Герой скрывал свой огорчённый вид,

Но так хотелось крикнуть:

– Что ж вы, боги?!.

Нельзя ли жить, чтобы не грызть удил,

Не разбазарить то, что мать хранила?

Титан не много воли ощутил,

Но тут же воля сердце полонила.

Геракл разгладил хмурь своих бровей

И тело повернул к нему внатужку:

– Я думаю, потерпит Эврисфей,

Пока найду плечам своим подушку!

– Считай, что сговорились! —

Атлас встал,

Взвалив на плечи снова тяжесть неба,

Он думал, что Геракла обуздал

(Свобода, видно, всем дороже хлеба!).

Геракл передаёт бремя небесного свода.

С этрусского зеркала.

Герой скорее подобрал свой лук,

Колчан со стрелами, и яблоки припрятал:

– Прощай, титан, спаситель мой и друг

(А может с этих пор и враг заклятый).

За эту хитрость я тебя прощу,

А от других пусть Зевс тебя отвадит.

Прости, я небо подержал чуть-чуть,

Держать же вечно – сил моих не хватит!

Назад в Микены шёл Геракл резвей,

К царю явился утренней порою —

Расчувствовался сонный Эврисфей

И подарил все яблоки герою.

Геракл, как тот корабль, что без ветрил,

Забыл за годы о жене и сыне,

И яблоки опять передарил

Богине и сестре своей Афине.

Афина, чтобы не было обиды,

Их приняла с улыбкой на устах,

Потом вернула сёстрам – Гесперидам,

Чтоб вечно оставались в их садах.

Геракл великий был таким счастливым!..

Двенадцатый свой подвиг совершив,

Им службу Эврисфею завершив,

Отправился в свои родные Фивы.

Но по ночам он слышал битвы звон

И гром победы, что не всем даётся,

Казалось, что судьба над ним смеётся,

Окутав тишиной со всех сторон.

Воистину силён, не покорим,

Душой своею не того желая,

Отдав жену Мегару Иолаю,

Вернулся в полюбившийся Тиринф.

Героя ждали не одни победы

(Хоть был силён, но не всегда везло),

Богиня Гера сотворяла зло —

И горечью одаривали беды.

Геракл и Эврит

На острове Эвбея царь Эврит

Ойхалией другим на зависть правил.

Поведали Софокл и Еврипид

О том, как он стрельбой себя восславил.

Любил забавы эти, как и трон,

Правитель и воитель наторелый,

Учитель – златокудрый Аполлон —

Дарил ему когда-то лук и стрелы.

Затем и царь с другими делал так,

И временем, пожалуй, не сокрыто,

Как юный и старательный Геракл

Ходил стрелять учиться у Эврита.

И вот опять он видит тот причал,

На этот раз причиной не наука:

Царь дочь Иолу в жёны обещал

Тому, кто победит в стрельбе из лука!

К нему герои Греции сошлись

В надежде сладкой победить Эврита,

Желанным был для всех царя каприз:

Иола хороша и домовита!

Геракл спокойно победил царя

И замер в ожидании Иолы,

Но вышло так, что тратил время зря,

Все чаянья его пусты и голы!

Хозяин в гневе начисто забыл

Священные слова гостеприимства —

И пересилил взбунтовавший пыл

Всю суть добрососедского единства:

– Ты заявился без поводыря?!

Годами жил, роняя лик свой долу!..

Презренный раб микенского царя,

Я не отдам тебе свою Иолу!!!

Не жди её!.. Не требуй!.. Не проси!..

Залей вином несбыточность надежды

И поскорее ноги уноси,

Я благовоньем смою след невежды!

Пир, на котором были все равны,

Развязывал язык и силы троил —

Царь и его надменные сыны

Прогнали охмелевшего героя.

Глубокой грусти полон брёл Геракл,

Дивясь в душе такому произволу:

«Я отомщу!.. Ещё не знаю как…

Я увезу прекрасную Иолу!»

И тут же (как от Зевса в наказанье

За обхожденье мерзкое с Гераклом!)

И к самому надменному Эвриту

Пришла-таки нежданная беда.

Лишь Хитрость, несгибаема сознаньем,

Творит беду напористо и нагло,

Одна она – умна и деловита —

Угнать сумела царские стада.

Всем ведомо, что самым хитрым греком

Был Автолик, смешливый сын Гермеса.

Его работа! Кто ж ещё сумеет

Перехитрить прислужников царя?!

Но сам Эврит не тем был человеком,

Кто ради своего же интереса,

Советами насытившись, умнеет,

Друзья,

провидцы – все старались зря!

Эврит заладил: – Знаю, чья работа!

Не надо мне сочувствий и советов,

Я не желаю правды вашей голой,

Я царь, а не какой-нибудь простак!..

Геракл угнал стада! Его свобода

Не одного сживёт теперь со света!..

Он мстит за приключение с Иолой —

Я отомщу ему ещё не так!..

Тот олимпийский прихвостень попомнит

Царя Эвбеи!..

Старший сын Эврита,

Ифит – красавец, к разуму взывая

Взбешённого случившимся отца,

Так говорил: – Геракл в своей попоне

Из шкуры льва, хоть насмехалась свита,

Порядочнее всех, кого я знаю,

А по уму – достойней мудреца!

Не верю я твоим словам поспешным!

Не верю, что Геракл стада похитил!

И так хочу, чтобы и ты не верил,

Всё разумом спокойно перебрав.

Я сам найду стада! И ты, конечно,

Поймёшь, что невиновного обидел,

Пред истиною не захлопнешь двери,

А согласишься с тем, что я был прав!

Эврита сын как будто бы на ринг

Взошёл, надеждой взятый на поруки,

И в поисках быков пришёл в Тиринф —

Герой Геракл радушно принял друга:

И земли показал округи всей,

И крепость, что воткнула башни в тучи…

– Здесь долго правил пращур мой, Персей,

Оставив Аргос, что ничем не лучше!

Та крепость возвышалась на скале,

Подставив солнцу каменные стены.

– Никто не поднимался много лет,

Пойдём – и станут видимы Микены!

Ах, молодость!.. Их просто вознесло,

Казалось, воспарят, лишь вскинут руки!..

Да только Гера, что творила зло,

Опять Геракла обрекла на муки:

Она послала на героя гнев,

Припомнив оскорбленья и обиды,

И то, как он, Эврита одолев,

Осмеянным вернулся в Арголиду.

И тут же, над собой теряя власть,

Геракл Ифита сбросил вниз на камень!..

Такую необузданную страсть

Жена отца не видела веками.

Ифит разбился. И убийством этим,

Деянья Геры не преодолев,

Геракл попался в злой богини сети —

И Зевс на сына выплеснул свой гнев:

– Ты растоптал закон гостеприимства!..

Высот боишься – значит, вверх не лезь!

И в наказанье грозный царь Олимпа

Наслал на сына тяжкую болезнь.

Страдал Геракл, болезнью истомлённый,

Явился в Дельфы, в тот же храм вошёл

И замер, вопрошая Аполлона:

– Чем искупить, о боже, грех большой?

Но пифия ответа не давала —

Он повторил опять свои слова!

Тогда она Геракла прочь изгнала,

Уткнув в бока златые рукава

И в ход пуская слов своих витийство:

– Презренный!.. Как ты смеешь мне мешать?!

Не стану осквернённого убийством

Священными словами утешать!

Ещё сказала: – Выйди вон, острожник,

И не входи, покуда я жива!

И он ушёл, забрав её треножник

(С него вещала пифия слова).

Сам Аполлон вмешался в эту ссору:

– Верни треножник!..

Брат и не моргнул.

Могучий Зевс не выносил позора,

Он между братьев молнию метнул

С небес над Олимпийскою горою,

Разъединив схватившихся сынов.

И пифия дала ответ герою,

Что был страшнее всяких дерзких снов:

– Ты будешь продан в рабство на три года,

А плату пусть получит царь Эврит!

Все деньги передашь ему в угоду,

Как выкуп за Ифита, что убит.

Поторговался, погрустил маленько

Несостоявшийся царя Эврита зять…

Сам бог Гермес отнёс на остров деньги,

Да только царь не пожелал их взять.

Опять Геракла боги наказали

(Он снова раб?.. Да это сущий бред!),

Продав героя в Лидию Омфале,

Царице, будто созданной для бед.

Геракл и Деянира

Когда Геракл был изгнан из Эвбеи,

Не получив желанную Иолу,

Перестрадав душою неудачу,

Он высмотрел успокоенье в том,

Что, наконец, отправится к Ойнею,

Владыке Калидонского престола,

Решит немаловажную задачу

И Деяниру уведёт в свой дом.

Не он ли успокоил Мелеагра

В печальном царстве мрачного Аида,

Пообещав назвать своей женою

Его осиротевшую сестру?!

Но, к разочарованию Геракла,

Весь двор Ойнея был битком набитый

Такими же, подобными герою,

Мужами, поспешившими к царю.

Здесь, в Калидоне, их пути-дороги

Сошлись в одну на зов царя Ойнея:

– О славные воители – ахейцы,

Вас почитаю всех за сыновей,

Но тот шагнёт через мои пороги,

Став мужем Деянире, кто сильнее,

Кем правит воля, мужество имеется,

Кто выстоит!..

И в этом весь Ойней.

Среди гостей похаживал, как дома,

И бог речной, могучий Ахелой —

Улыбка на устах, в глазах – истома —

Высматривал, вращая головой,

Как сокол жертву, смельчака для боя.

Такой, казалось, всех бы превозмог…

Залюбовался царь: «Хорош собою!..

И ко всему – бессмертен этот бог!»

Переминаясь на ногах, молчали,

Взгляд отводя от бога, женихи,

Лишаясь права, волю дав печали,

Коснуться Деянириной руки.

Царь выказать сумел пренебреженье,

К угрюмым трусам тут же став спиной,

Один Геракл был твёрд в своём решенье,

Не менее силён, чем бог речной.

Соперники, вперив свой взор друг в друга,

Безмолвствовали в поисках слабин.

Вот Ахелой простёр к герою руку:

– Зачем ты врёшь, что громовержцу – сын???

Тебе Олимп бессмертие пророчил?!

Тому не верят даже дураки!

И так Алкмену, мать его, порочил,

Что у Геракла сжались кулаки:

– Послушай, бог! – сказал герой сквозь зубы, —

Я лаяться, как баба, не привык!

Прости, что прямо говорю и грубо,

Мне лучше служат руки, чем язык.

Твой нездоровый дух в здоровом теле

Порой и телу может навредить!..

Ты побеждай в словах, а я на деле

Сейчас же постараюсь победить!

Они сменили гордую осанку

Жестокой схваткой в мёртвой тишине,

Точь-в-точь как глухари, что делят самку,

В боях судьбу решая по весне.

Уверенный в своей могучей силе,

Геракл сдавил врага, умерив прыть, —

Напрасны были все его усилья,

Не смог он Ахелоя повалить!

Опять тащил на землю Ахелоя,

Как злой водоворот, что тянет чёлн,

А тот стоял незыблемой скалою,

Не признающей силу страшных волн.

Геракл трижды шёл на Ахелоя,

Да силы у соперников равны.

Удачно осенила мысль героя:

«А не свалить ли бога со спины?

Не просто так, а Деяниры ради

И ради друга незабытых лет!»

Он бога, обхватив руками сзади,

Собою, как горой, давил к земле.

Тот засопел, краснея от натуги,

Всем показав своих коленей дрожь,

И еле – еле высвободил руки,

Испариной покрывшиеся сплошь.

Он тут же их пустил себе в подмогу

(А эти руки – каждая с весло),

Но вот у бога подломились ноги…

Упёрлось в землю белое чело…

Вскипела жажда быть непобеждённым —

И, к хитрости прибегнув, Ахелой

Стал тут же удлинившимся, зелёным,

Из рук Геракла выскользнув змеёй.

– Ты – змей?! А знаешь, что на самом деле —

Меняешь зря божественную стать?

Я, видишь ли, обучен с колыбели

Тебе подобных тварей побеждать!

Не стрелами разил их, не мечами,

А где-то, приблизительно, вот так! —

И тут же, как железными клещами,

Гадючью шею защемил Геракл.

Как силился уйти из рук героя

Спесивый и могучий бог речной!..

Всё тщетно!.. Вдруг, не стало Ахелоя,

Явился бык, взревевший за спиной.

Придумал образ бог ещё почище!..

Вскричал герой: – Беда невелика!

По темени ударил кулачищем —

И тут же за рога схватил быка.

В лице его могущество сквозило,

Он Ахелоя доконал, как мог,

На землю повалив с такою силой,

Что от удара обломился рог [19] .

– Что ж, быть, выходит, свадебному пиру!

Любому видно, кто из вас сильней, —

И сам подвёл к Гераклу Деяниру

Борьбою насладившийся Ойней:

– Не уезжай! – просил Ойней Геракла, —

Не покидай, живи в моём дворце,

Будь сыном вместо сына Мелеагра! —

И грусть застыла на его лице.

Герой, устав бродить по белу свету,

Ответил: – Не уеду никуда!

Да жаль, не долго длилось счастье это,

С ним приключилась новая беда.

Богине Гере будто бы в угоду,

Сын Архитела, шустрый паренёк,

Полил Гераклу на ладони воду,

Которая для омовенья ног.

Чтобы Эвнома проучить за это,

Геракл его немножко потрепал,

При всех учил, не делая секрета, —

И мальчик тут же замертво упал.

Всех охватило страшное смятенье,

Весёлый пир как будто онемел.

Взирали на героя с осужденьем,

С недоуменьем – «Как же ты посмел?..»

Его непреднамеренный проступок

Простил отец несчастного мальца:

– Мой маленький Эвном был слаб и хрупок…

Но на Геракле не было лица.

Он прочь ушёл, снедаемый печалью,

И слышен был души скорбящей стон.

Укроет Нюкта землю чёрной шалью —

И он покинет город Калидон…

… В ушах звенела свадебная лира,

Будили темень хороводы нимф —

Обнявшись шли Геракл и Деянира,

Они вдвоём отправились в Тиринф.

Был долог путь. Вот, наконец-то, Эвен —

Шумливая и бурная река,

Где Несс влачит свой труд, что повседневен,

Другим подставив спину и бока.

Тот Несс – кентавр, весёлый перевозчик,

Прекрасен ликом и широк в спине,

Перевозил за плату всех, кто хочет

Злой Эвен переплыть, как на челне.

Несс, указав хвостом на речки просинь,

Спросил: – Помочь избраннице твоей?

Сам, ношу через Эвен перебросив,

Переплывёшь. Решай, но поскорей!

Жену кентавру усадив на спину,

С размаха перебросив свой багаж,

Герой нырнул в кипящую пучину,

Доволен тем, что с Деянирой страж.

Он Эвен переплыл, на берег вышел,

Улавливая крик из-за реки:

Несс Деяниру (не с ума ли выжил?)

Тащил от речки прочь за две руки.

Кентавр, пленённый красотою, тут же

Похитить деву нежную решил.

Она давно звала на помощь мужа,

Но шум воды слова её глушил.

Деянира призывает Геракла на помощь (рисунок на вазе).

Боясь Геракла, Несс свернул с дороги

И Деяниру силой уводил.

– Куда бежишь?! Не помогают ноги,

Когда стрела торчит в твоей груди!

«Кричи, Геракл!.. А я под сенью леса

Девицу спрячу, как в стогу иглу!»

– Эй, полуконь!.. Изношенный повеса!..

Презренный вор!.. Лови мою стрелу!

Настигла Несса и вонзилась в спину

Героя смертоносная стрела,

И вышло острие наполовину,

Пройдя сквозь грудь, что кровью истекла.

Упал кентавр. Ручьём неукрощённым

Струилась кровь, как плата за вину.

Но как же умереть неотомщённым?!

Он кровь собрал и, деве протянув,

Промолвил посиневшими устами:

– О дочь Ойнея, твой Геракл могуч!

Возьми же кровь мою, храни годами,

Да так, чтоб не коснулся солнца луч!

Всю не собрать! Гляди, какая лужа…

Уж лучше бы ушёл с тобой ко дну!

Ты кровью натирай одежды мужа —

И будет он любить тебя одну!

Герой силён, но он тебя погубит.

Хочу заверить дюжиною слов:

Когда твой муж Геракл тебя разлюбит,

Лишь кровь моя вернёт его любовь!