Жизнь до

– Вы понимаете, что это значит? – прошептала она, стягивая руки в замок.

– Прекрасно понимаю. Вы больше не сможете профессионально заниматься балетом.

Слова ударили, будто кнут по оголённой коже. Кэрол вздёрнула голову вверх, глаза с ненавистью уставились в белый потолок.

– Представьте, что вам отрубили руку, и вы не можете оперировать! – выплюнула она в гневе. Мужчина медленно кивнул, приступы злости у пациентов были не новы. Он испытывал жалость к пациентке, а Кэрол это лишь злило. Она поднялась с места, папка с глухим шлепком упала на пол. Кэр равнодушно переступила через неё.

– Оставьте. Не гонитесь за прошлым, вам стоит придумать что – то новое…

Доктор говорил так, словно она захотела очень дорогую игрушку, и журил за жадность. Выслушивать очередной урок морали Кэрол была не в силах. Выпрямив спину, она направилась к двери. Но прежде чем уйти, развернулась, пронзительно всматриваясь в лицо мужчины. Доктор смотрел на неё со смешением сожаления и грусти. Он устал выслушивать боль таких, как она. Принимать часть их злобы на себя.

– Балет – это моя жизнь, я ни за что не сдамся, – хрипло прошептала она.

Доктор Розвуд ничего не ответил, его губы растянулись в полуулыбке. Дверь с грохотом захлопнулась.

Глава 2

Бен вёл машину определённо не так добропорядочно, как таксист, но Кэрол это не волновало. Девушка затерялась в злости и беспомощности. Очнулась она, когда её неожиданно тряхнуло вперёд, машина резко затормозила.

– Так нельзя, Кэрол! – Бен с силой сжал руль. Он неловко повернулся к девушке. Кэр отвернулась к окну, делая вид, что не понимает, о чём друг говорит. Впервые, он говорил напрямую о своих сомнениях. Мартин это не понравилось, она предпочитала молчаливое негодование.

– Ты предлагаешь сдаться? – холодным тоном спросила Кэрол, не оборачиваясь. Своих слёз Кэрол не посмела показать, всё выплакала в больничном крыле, прижавшись к холодной стене. Теперь говорить стало намного легче, Кэр показалось, что у неё открылось новое дыхание. Но после слов Бена, уверенность вновь покидала её. Бен нажал на мучительный рычаг, который заставил вспомнить о нынешнем положении дел. А ведь Кэрол постоянно забывалась: могла собрать вещи на тренировку по старой привычке, ела по предписанной диете, хотя возможно в ней уже не было смысла.

– Да, – озвучил ответ Бен. Кэрол резко повернула голову, её губы сжались в прямую линию. Карие глаза смотрели без единого намёка на жалость, он был твёрд и старался передать чувство подруге. Но Кэрол упорно твердила о своём, она не желала слушать врачей, коллег и родную мать.

– Хорошо. Ты больше можешь не помогать мне, если тебе это в тягость, – нарочито равнодушно произнесла она, отстёгивая ремень безопасности. Кэрол скрывала волнение за медлительностью. Рука неуверенно взялась за ручку, дверь не открылась.

– Я не это имел в виду, – обеспокоенно пробормотал Бен.

– Открой дверь.

– Я только хотел, чтобы ты поняла. Не стоит гнаться за тем, что уже не возможно. Не обязательно возвращаться в труппу. Ты можешь достигнуть других вершин.

Кэрол стиснула зубы, до боли сжала пальцы в кулаки. Ногти впились в шершавую кожу. Она перестала слушать Бена после слова «вершин». Ей хотелось кричать и биться об стенку.

– Хватит, – твёрдо произнесла она. Голос превратился в карканье. Она тяжело выдохнула и повернулась к другу лицом.

– Других вершин, говоришь. Так каких? Уточни, пожалуйста. Может заняться преподавательством и показывать детишкам «Плие» и «Фуэте»? Или лучше написать книгу о правильном стиле жизни балерины? – глаза Кэрол сверкнули в полутьме машины.

– Ты понимаешь, что для меня существует только одна вершина – балет?

Бен протестующе выдохнул, руки потянулись к Кэрол, она не сдержалась и болезненно вскрикнула. Глаза блеснули, теперь в них застыли слёзы. Мартин прикусила губу.

– Открой дверь, прошу, – с мольбой прошептала она. Как только Бен разблокировал дверь, Кэрол выбежала наружу. Она, не оборачиваясь, шла к подъезду. Ветер раздувал расстёгнутое пальто, Кэрол чувствовала жар. Её насквозь пронизывало огнём, она словно оказалась в тропиках.

– Не хватало ещё простудиться, – недовольно пробормотала девушка, спеша домой.

За последние дни Кэрол перестала заботиться о здоровье, забывала пить витамины или попросту поесть. Это влекло определённые последствия, но Кэр не обращала на них внимания. Она привыкла к бешеному темпу жизни, спокойствие не увлекало, а раздражало её.

Дверь с грохотом захлопнулась, девушка нервно возилась с замком осенних сапог. В коридор прошла мама с кухонным полотенцем в руках. Она слабо улыбнулась. Мисс Мартин привыкла к поздним приходам дочери, иногда тренировки могли закончиться к полуночи. После травмы Кэрол сильно изменилась. Это не могло скрыться от наблюдательной матери, тем не менее, она терпеливо относилась к капризам дочери, к постоянной хандре и равнодушию. Она старалась помочь забыться, никогда не спрашивала об «успехах» от посещения врачей, помогала искать новых хирургов, пусть они твердили одно и тоже.

– Обед разогревается, – мисс Мартин ласково улыбнулась, помогая снять пальто. Кэрол отрывисто кивнула, она не хотела грубить матери. Мисс Мартин вырастила её одна, отца Кэрол никогда не видела. По правде говоря, он её и не волновал, Кэр довольствовалась матерью и второй привязанностью – балетом.

Кэрол отбросила пряди выбившихся волос. После отвратительного дня, наполненного невыполненным надеждами, ей захотелось принять душ и забыться. Большего всего девушку задели слова Бена. Она старалась не думать о нём. Как бы ни смешно это было, но Бен являлся её бывшим бойфрендом и нынешним другом. Они сначала дружили, затем начали встречаться, только Кэрол быстро осознала, что не может даже прикоснуться к нему нормально. Он стал, своего рода братом, никак не мужчиной. Это быстро развеяло романтичные отношения, и они вернулись к старому принципу дружбы. Однако, сколько бы девушек не было у её друга, в кого бы он не влюблялся, Бен всегда преданно помогал Кэрол. Благодаря его поддержке, девушка не сломалась. И что теперь? Когда он сдался, может ли сдаться и она? Тёплый душ смыл сомнения и вернул к прежним мыслям. Жила же она как-то без Бена. Значит и теперь сможет, стоит только постараться.

Кэр подошла к зеркалу и протёрла ладонью запотевшую гладь. На неё смотрело уставшее отражение. Она никогда не обращала внимания на свою внешность, просто не хватало на это времени. Теперь Кэрол поняла, как сильно изменилась. Тело похудело, щёки болезненно впали, глаза потускнели. Про то, что волосы опадали, как у старухи, она даже не хотела вспоминать. Недовольная данной картиной, Кэрол отвернулась от зеркала и кое-как натянула махровый халат. Раздражённость начинала спадать, как только девушка уловила ароматный запах маминого супа. Она быстро проникла на кухню и с нетерпением плюхнулась на стул.

– Приятного аппетита, – мисс Мартин присела рядом, в её глазах скрывалась улыбка. Она отпила горячий чай и напряжённо вздохнула.

– Звонила тётя Фанни, – повисло молчание. Кэрол с трудом вспомнила сестру матери, улыбчивую и смешливую женщину. Фанни была старше мамы на пять лет, но умело скрывала свой возраст. Женщина вырастила двух детей, похоронила мужа и теперь работала в небольшом курортном городке.

– Хм, – это единственное, что смогла произнести Кэрол. Она уставилась на мать, ожидая продолжения, но та молчала.