Жизнь на грани...

Пророк Мухаммед учил нас, что Аллах милостив, что смиряет, а разве эти звери знают, что такое милосердие? Разве способны они пощадить кого-то не по приказу своего хозяина? Нет, они пешки в чужой игре и управляет ими мастер, но хоть я и не способна уже ни на что и боль затмила мой разум...я узнаю, кто это и сделаю все, что от меня зависит, чтобы эта сука попала в Чистилище.

Мы были заперты в этой чертовой комнате без окон, точнее с замурованным, диван, стол, стул и потрепанный ковер на полу. Слабо горела лампочка, придавая этой обстановке еще больше убогости.

– Прошу тебя, забери ее, освободи...- мне не нужно было спрашивать, о чем говорит Абби. Но я не смогу лишить ее жизни, знаю что жестоко, но пока ей еще не время уходить.

Она была холодной и покрыта испариной, синяки были такими синими, что кожа ее казалась белой. Футболка пропитана кровью, и кровотечение из влагалища не прекратилось. Глаза потухли, а дыханье сбилось.

Абигейл умирала на моих руках с именем моего брата на устах и в уме. Сейчас как никогда было видно, что она любит его...такого, какой он есть. Глаза уже почти не смотревшие на меня осознано ждали его, хотели и жаждали увидеть Шамиля в последний раз.

Может я последняя тварь, называйте, как хотите, но мне было больно смотреть в глаза человеку, который мог дать моему брату шанс на новую жизнь. На семью, детей, будущее. Что б Абби не говорила, но зная Шамиля, могу сказать, что он бы сумел ее уговорить, как-то убедить дать их отношениям шанс. А что теперь?

Я ненавижу этих людей всей душой, так сильно как не видел этот мир никогда. Ярость прогоняла тягучую боль в руках, но не могла убрать картину перед глазами, я так и вижу, как Абби насилуют, вижу тело Олега, молоток на своих руках. Опять жгучая боль прокатилась по телу, и я вздрогнула. Абби резко открыла глаза.

– Они здесь!
– прошептала она с такой надеждой, что у меня язык не повернулся сказать ей что-то другое.

– Да, милая. Они здесь.

* * *

Далимир.

Время текло слишком медленно, а машина плелась с черепашьей скоростью. Мы знали, где они и ехали уже семь часов нарушая все правила ПДД, но нам было на это плевать.

До сих пор видел домик в деревне, выбитая дверь, дырки от пуль в стене, гильзы на полу. И кровь к счастью не Лейлы, но, к сожалению Олега. Живой чертяка, но поправится он не скоро. Три пули всадили точно в печень и поджелудочную, шансов почти нет. Они в решето просто. Когда увидел, похолодел, кровь заледенела в жилах, думал, зайду в спальню и найду еще два искалеченных тела. В тот момент я был близок к безумию, тому, когда люди живут ради мести, убивают всех на своем пути, виновных, не виновных, значения не имеет. Главное сеять смерть и мстить за тех, кто был когда-то нам дорог.

После звонка сразу сорвались и поехали в деревню к Олегу, а теперь летим за пятьсот киллометров оттуда. Очередная наводка.

Плевать, что отец узнает, главное сейчас Лейла и ее безопасность. Поэтом Дед Хасан согласился помочь и дал нам координаты, а еще ребят в придачу. Все сделают без шума, без пыли. А Дениса я грохну сам.

Он молодец, изменил внешность. Теперь можно его шахидом назвать, да только ребятки мне фото предоставили...А глаза ему никакой хирург не заменит. Они все такие же. Злые, ненавидящие весь мир.

Зазвонил телефон. Номер Хасана.

– Да.
– молчание мне было ответом.
– Ты позвонил, чтоб в трубу подышать?

– Здравствуй сын.
– проговорила мама своим низким, чуть хриплым голосом.

– Привет, мам.
– мы так долго не говорили, что я и не знал, что ей сказать.

– Я бы хотела с ней познакомится...с той девочкой, ради которой ты пришел к нему.

– Вряд ли это осуществится мам. Ей не место рядом со мной. Она достойна покоя и счастливой семьи.

– Отпустить может только тот, кто любит Далимир, и мне жаль, что ты действительно полюбил эту девочку.

– А мне нет мама, я теперь знаю ради чего мне стоит жить.

– Возвращайся живым сынок.
– она всхлипнула и повесила трубку.

Остаток дороги мы проехали не заметно и быстро. Может от того, что я вспоминал маленькую и клялся всем Богам, что сделаю все для ее счастья, только бы она была жива. Шамиль сидел с закрытыми глазами и перебирал четки, что-то шепча себе под нос, но сжимал четки так сильно, что костяшки побелели. Руслан был зол, но только не на нас за то, что втянули в эту жопу, а на самого себя. Явно поцапался со своей пассией.

– Приехали.
– сказал водитель. Мы ехали в бусике, поэтому было, где развернуться всем. Ярость, что я сдерживал, выплеснулась на волю, но сорваться мне не дали.

– Бронник одень!
– рявкнул Шамиль. Все в камуфляже, Броники, калаши на перевес. 10 человек. И еще один врач. Но он останется здесь.

Тихо вышли на улицу. Было ранее утро, и только загорался рассвет. В этом захудалом домишке свет горел только в одном окне на втором этаже.

Шамиль вырубил постовых у ворот, и мы вошли во двор. Четыре машины. Бронированные джипы. Не плохо, только С4; разнесет и их в прах. Парни начали закладывать взрывчатку, а мы пошли дальше.

С каждым шагом ощущал ее близость на интуитивном уровне. Просто знал, что она рядом.

Грохот от автоматной очереди пронзило сонное утро, мы ворвались в дом и сразу направились на верх. А там и обнаружился Денис.

– Говори, где они!
– прострелил ему обе ноги. Руки дрожали, желая причинить ему еще больше боли. Выстрелил в коленную чашечку.

– Сукаааааа!!! Внизу они!!!! Но поздно уже, блядь! Они почти что сдохли!
– крикнул он. Прозвучал выстрел! посмотрел на Руслана, который опустил автомат.

– У нас нет времени на это. Им помощь нужна. А он свое там - кивнул наверх.
– получит.

– Далимир!
– заорал во всю глотку Шамиль с первого этаже. Не сговариваясь, побежали с Русланом туда.

Шамиль стоял в комнате с поднятыми руками и беспомощным, убитым взглядом. Посмотрел за его спину и окаменел.

Девочки. Они сидели, точнее Лейла сидела, опираясь на стену, а Абби лежала на ее коленях и вся сжалась в комочек. Лейла неверяще смотрела на нас и плакала. Руки ее дрожали и были в крови. Про Абби и говорить не буду, она была в крови вся. Она что-то шептала. Подошел ближе пытаясь услышать, но Шамиль не дал войти в комнату.

– Нет! не надо. Я боюсь их.
– шепотом закричала Абби и сильней прижалась к Лейле. Моя маленькая, глотая слезы, посмотрела на меня и взглядом велела не двигаться.

То, что было дальше я не знаю, как назвать, но более сильной женщины на свете я не видел.

Лейла сначала оттолкнулась от стены и заставила Абби этим движением присесть. Слезы текли по ее щекам, беззвучный крик сорвался с ее перекушенных губ. Мы стояли и не могли пошевелиться. Она смотрела в мои глаза, и я старался передать ей хоть часть своей силы.