Зимнее солнце

Гарик тоже это понял, размениваться на вежливость он больше не собирался. Он подался вперед, дед шарахнулся, но недостаточно быстро. Бить его Гарик не собирался, однако руку вывернул ловко – так, что спустя секунду незнакомец оставил в снегу четкий отпечаток лица.

– Ай! – взвизгнул он. – Пусти! Ты что!

– Теперь будешь только отвечать на вопросы, максимально кратко и по существу. Иначе это будет длиться долго, – предупредил Гарик. – А тебе, я так полагаю, там не очень удобно.

– Ты же убьешь меня!

– Вот! – назидательно произнесла Таиса. – Я предупреждала, что беседа с насилием – штука не слишком приятная!

Странный дед оказался вовсе не бывшим хозяином фермы, как она предположила вначале, хотя определенное отношение к этому заведению он имел. Олег Геннадьевич Ладынин несколько лет проработал ветеринарным врачом уже во время второй попытки сделать из фермы что-то путное.

Не получилось, ферма развалилась, а сам Ладынин почему-то остался в Змеегорье, хотя изначально приехал в деревню только из-за работы. Сам он утверждал, что ждал компенсации. Вся история с фермой схлопнулась внезапно, и работникам не успели выплатить зарплату за последние несколько месяцев.

Кто-то пытался разыскать бывшего владельца фермы, кто-то отстаивал свои интересы в суде, ну а Ладынин выбрал стратегию ожидания. Странную, по-своему разрушительную. Он подрабатывал в других местах, однако не покидал свой дом в Змеегорье. Он думал, что, если будет здесь, когда остальные разъехались, ему и выдадут компенсацию.

Навязчивая идея с годами обернулась серьезным психическим расстройством. Ладынин озлобился, ему было все сложнее ладить с людьми. Он сам себя убедил, что, раз ему не выплатили зарплату, он может взять свое имуществом фермы. Поэтому он порой приходил сюда и с искренней яростью бросался на посторонних, которые не могли ему противостоять. Сначала это происходило редко, а потом, когда он вышел на пенсию, стало его любимым хобби. Иногда на него жаловались, просили участкового разобраться. Но поскольку никому не хотелось писать заявление, а участковому тем более было лень связываться с этим, Ладынин отделывался устными предупреждениями, которые с готовностью игнорировал. Он ни на секунду не усомнился в своей правоте. Зарплату ему выплатили? Нет? Вот и все.

– Слушай, отпусти его, а то он сейчас от возмущения весь снег ноздрями втянет, потом сосульками чихать начнет, – попросила Таиса.

Гарик презрительно отбросил в сторону Ладынина и вернулся к своей спутнице. Пожилой мужчина ужом извернулся на снегу и очень скоро стоял на ногах. До старческой дряхлости ему было еще далеко, и Таиса даже заподозрила, что он сильнее, чем готов был показать им.

– В этом лесу, вообще-то, девушек убивают, – напомнила она.

– Одну какую-то убили, другая замерзла… ничего не знаю!

И вот тут он впервые отвел взгляд. Это было любопытно: Ладынин был возмущен, ему явно казалось, что на его территорию ворвались посторонние, они ему что-то должны, не наоборот. Но при упоминании мертвых девушек он почувствовал себя неуверенно.

Таиса пока не бралась сказать, что это значит. Возможно, объяснение было безобидное: в глубине души даже Ладынину было жаль умерших. А может, он и сам имел к этому отношение…

Гарик наверняка думал о том же:

– Беседа, похоже, затянется. Предлагаю продолжить ее в более приятном месте!

Темнота над фермой действительно сгущалась. В городе наступление сумерек не так заметно, там загораются фонари, делающие тьму нестрашной и неважной. Но здесь, на фоне белой пелены снега, угасающий свет дня становился очевидным, последнее предупреждение перед тем, как на мир рухнет ночь. Да и мороз крепчал, из леса нужно было выбираться.

Вот только Ладынин будто не понимал этого, он так и стоял на месте, глядя на своих обидчиков исподлобья. Когда Гарик, уже терявший терпение, попытался взять его за руку, чтобы повести за собой, пожилой мужчина отшатнулся от него и с удивительной прытью рванул к заброшенному зданию фермы.

Гарик всерьез намеревался преследовать его, и тут Таисе пришлось вмешаться, становясь на пути у своего спутника.

– Не надо! Пусть идет.

– С чего это? – изумился Гарик. – Мы еще не договорили, и я задолжал ему минимум один удар в пятак за то, что он сделал с тобой!

– Это понятно, но лучше перехватить его днем и в деревне. Он знает эти леса лучше, чем ты.

– Он не сумеет от меня удрать!

– А если там капкан? – поинтересовалась Таиса. – Это человек, который общение с боевого захвата начинает, неизвестно, что он устроил на своей «охраняемой территории»!

– Пожалуй, ты права… Ты как вообще? Очень болит?

– Совершенно не болит, – бодро соврала Таиса. – Я в норме, но… пошли домой.

Страха после этой странной встречи не осталось, только усталость и ноющая боль в шее. Таиса была даже рада, что хорошо разглядела Ладынина, ее фантазия наверняка нарисовала бы образ пострашнее. Теперь можно было не бояться следующей встречи с ним, но и не торопить события, сейчас девушке действительно необходим был отдых.

Она поймала себя на том, что появление Гарика было по-своему естественным. Не поверил, отправился искать, даже успел, надо же… Куда больше ее удивило то, что их обоих с заметным волнением дожидался Матвей. Притворяться ему не было смысла, значит, действительно тревожился…

Когда Гарик объяснил ему, что случилось, он первым делом занялся осмотром шеи Таисы.

– Я думала, ты только с трупами работаешь!

– Ты считаешь, что человеческая анатомия после смерти принципиально меняется? – поинтересовался Матвей. – Сиди смирно.

– Да нет там ничего, ты напрасно тратишь время!

– Синяк небольшой есть. Носи шарф на улице, если будет болеть – подберем тебе мазь.

– Иногда он выпускает свою внутреннюю мать, – доверительно сообщил Гарик. – Если не спугнуть, завтра днем будет борщ.

– Пошел к черту.

– А, нет, спугнули…

– Ладынина вы спугнули, а не меня, – указал Матвей. – Но это не проблема. Рано или поздно он вернется в деревню. Сейчас меня больше интересует, один он работает или с сообщницей.

– Чего? – растерялась Таиса. – Какой еще сообщницей?

Предположение казалось нелепым, смешным даже. Ладынин не выглядел как человек, способный на полноценное сотрудничество. В какой-то момент он мог показаться нормальным: он нес полный бред со спокойным выражением лица и уверенным тоном обычного человека. Но его выходки имели скорее импульсивный характер, Таиса не могла представить его планирующим что-то.

Впрочем, когда Матвей рассказал о своей встрече с «двуликой почтальоншей», ситуация стала чуть понятней.

– Ты предполагаешь, что она манипулировала им? – догадалась Таиса.

– Не только им, – уточнил Матвей. – Она даже в нашем недолгом разговоре продемонстрировала, что может воздействовать на Барабашеву. Как вариант, Нина умеет находить психологически уязвимых людей и использовать их слабости.

– Для чего?

– Для удовлетворения собственных желаний. Она сама себе приписывает определенное расщепление личности. Возможно, оно действительно есть, однако не совсем такое, как она заявляет. Часть ее хочет насилия с обилием крови. Часть понимает, что за это можно вернуться в тюрьму – и уже не на девять лет. Видимо, в тюрьме ей не очень понравилось.