Зимнее солнце

– Евгений Третьякевич, Сергей Чернецов, Ник Каретников, Антон Левченко – кто-нибудь из них тебе знаком?

– А они тут при чем? – насторожился Славик. – Они как-то связаны со смертью Даши?

– Они связаны с другим нехорошим делом, поэтому мы проверяем их на причастность к случившемуся, – уверенно соврала Таиса. – Так ты знаешь их или нет?

– Знаю, что от них не стоит ожидать ничего хорошего, они уже давно казались мне какими-то мутными…

Клиентов Охотничьей Усадьбы Славик привык делить на две категории. В первую входили настоящие охотники, которым фотограф был неинтересен. Во вторую – любители понтов, они и пользовались его услугами. Такие обычно приезжали в Усадьбу редко, обычно один раз. Этого им хватало, чтобы получить нужные впечатления, а главное, нужные фотографии.

Исключений было немного, и одним из них стала та самая четверка. Славик считал, что они и вовсе были самыми частыми гостями Усадьбы. Держались они в основном вместе, с другими гостями говорили редко – даже с теми, кто был с ними одного уровня или богаче. Большую часть времени они проводили в своем коттедже, и шторы там всегда оставались задернутыми.

– Они привозили с собой женщин? – спросила Таиса.

– Ага. Ну как – женщин… Таких вот, как ты… В смысле, как ты выглядишь. Шлюх они привозили, в общем. Но с этими шлюхами всегда был один косяк: они приезжали в Усадьбу такими же бодрыми и веселыми, как остальные, а потом их никто не видел.

– Как это понимать?

– Шлюхи обычно радуются, если удается попасть сюда, – обыденно пояснил Славик. – Потому что платят им очень много. Ну и как бонус, они пользуются всеми ресурсами усадьбы – рестораном, кафе, баром, за них все оплачивают… Фотосессии им тоже покупают, их спонсоры любят быть щедрыми. Но эти четверо привозили с собой одну-двух девочек – и те не выходили из коттеджа.

– А они вообще уезжали?

– Конечно, уезжали, как же иначе?

– По-разному бывает, – рассудила Таиса. – Лично ты видел их отъезд?

– Вот только не надо тут фильмы ужасов разводить! Видел я их отъезд. Они торчали в машине, не высовывались, а там еще окна затемненные, и я не разглядывал. Но они точно всегда уезжали вместе! Там странность лишь в том, что между приездом и отъездом девочек не было видно. Я однажды не выдержал, спросил об этом Тоху, но он быстренько свернул тему. Причем агрессивно так, а Тоха вообще спокойный… Короче, я больше не лез, мне оно особо не надо…

– Так, стоп! Какой еще Тоха? Антон Левченко? Ты же сказал, что ни с кем из них не общался!

– Нет, я сказал, что все они мутные, – возразил Славик. – Просто по-разному. С Тохой я иногда болтал, но так, очень редко, и корешами я б нас не назвал!

– Как вы с ним вообще познакомились?

– Я сам к нему подошел. Узнал его: он же блогер! Я сказал ему, что он крут, что мне нравится его работа, я тоже фотограф, многое понимаю. Но он отреагировал на это… никак. Ну, типа, спасибо, пацан, и все такое… Но бывает спасибо, которое на самом деле значит «отвали». Я и отвалил, мне тоже навязываться без надобности. Думал, на этом все, но через несколько дней он пришел ко мне сам.

– Зачем?

– За аккумулятором, – пояснил Славик. – Он же тоже снимает, просто по-другому. У него на морозе «банка» села, зашел ко мне, разговорились. Потом еще пару раз в баре пересекались. Говорю ж, они ото всех подальше держатся, но он, видно, решил, что со мной общаться можно, раз знакомы. Он там самый нормальный… Потому что сам всего добился, а не готовое получил.

– Тогда он выбирает себе странных друзей.

– Ну как – странных… Сначала захотел попасть в их мир. Типа, пацан к успеху шел… Но выйти из этого мира оказалось дороже, чем войти. Он пока на выход не накопил. Он у них не то чтобы равноценный друг, просто занимается пиаром и съемкой. Но делает только то, что Жека Третьякевич разрешит. Вот уж кто дебил конченый! Знаешь, что он один раз сделал? Тоха с ним спорить попытался, так этот фашист бутылку пивную разбил и спокойненько так Тохе в руку вогнал. Как будто так и надо! Я сам шрам видел, реально от «розочки»… Если он такое с друзьями делает, что ж он врагам приготовил? Тоха знать не хочет, вот и не дергается.

– С женщинами он, возможно, делает нечто худшее…

– Так наверняка худшее, раз Тоха сразу тему свернул! Но, слушай… Эти женщины сами туда едут. Да и вообще, они живут в одном из многих коттеджей, соседи рядом! Хотели бы – позвали бы на помощь. Только они предпочитают терпеть, наверняка за дополнительную плату. Шлюхи многое стерпеть могут! И все равно я не хотел, чтобы Дашка находилась близко к такому… Нет, я бы не привез ее, даже если бы сама попросила!

– Если Левченко не зовет на помощь, может, и женщины не зовут по той же причине – из-за страха, а не продажности.

– Может… Но я не думаю, что Тоха действительно боится, – задумался Славик. – Он тоже не младенец, еще большой вопрос, кто кого поимеет в самом конце… Он у меня пару раз технику просил, хотя у самого намного лучше. Я сперва решил, что снова что-то сломалось, а потом увидел, как он с друзьями в лес со своей техникой шляется. Значит, моя ему нужна была для чего-то еще.

– Компромат собирает? – догадалась Таиса.

– Почему нет? Я б на его месте попытался, ну, как подстраховка… Однажды, когда мы здорово набухались в баре, он сказал, что Жека Третьякевич даже своего батю на коротком поводке держит… Нарыл какой-то компромат и теперь творит что хочет. Родного отца шантажирует, прикинь? Так что, получается, если бы Тоха попытался шантажировать его, это было бы не предательство, это у них в порядке вещей. Но он этого так и не сделал, раз все еще тусит с ними.

Это была многообещающая тема. Они с самого начала подозревали, что Антон Левченко все-таки снимает то, что предназначено для личного пользования. Теперь же оказалось, что он и это делал, и собирал компромат. Для любого следствия будут одинаково ценны все его работы – судя по тому, сколько крови пролилось в том коттедже. Теперь Таисе оставалось лишь надеяться, что Гарику удастся добраться до мобильных устройств подозреваемых. Фото и видео должны быть у всех, хотя бы часть… Иначе зачем это все?

Обсуждая профиль преступника, они допускали, что он склонен собирать трофеи. Видео, если задуматься, тоже трофей.

– Так значит, ты считаешь, что они могут быть причастны к смерти Даши? – напомнил о себе Славик.

– Меня скорее интересовало, как считаешь ты.

– Я вот сижу и думаю, что все-таки нет… Не потому, что не могли, они реально моральные уроды, по-моему. Просто у них не было возможности. И Дашка бы к ним не приблизилась, и они покидают Усадьбу довольно редко. Даже если уходят, то на пару часов – а туда, где ее убили, за пару часов не дойдешь!

– Ее убили ночью.

– А ночью отсюда вообще никто не выходит, – с наивной уверенностью сообщил Славик. – Калитки, ведущие в лес, запирают. Можно выехать на машине, конечно, это ж не концлагерь какой! Но все поездки фиксируются в журнале. Разве б стали они так рисковать? Короче, это не они, и… и это все как-то странно. Ты ведь из полиции, да? Я могу твой телефон записать? Или мой возьми… Я просто хочу знать, что вы решите… про Дашу.

– Ты узнаешь, – заверила его Таиса. – Мой телефон тебе для этого не нужен. Когда станет можно что-то объявлять, все и так узнают. А до этого момента к тебе просьба: про нашу встречу – никому. И уж тем более не лезь с ними сам разбираться!