Злата

Он одобрительно закивал и облизал губы.

Черт! Я почувствовала, что опять краснею!

– Хочу прокатиться на ней.

– Ха! Это невозможно!
– горделиво продолжила я. – Она не признает другого всадника, кроме меня. Тебе ее не

оседлать!

Это прозвучало как вызов. И Эскалант его принял. В предвкушении он улыбнулся, переводя на меня взгляд:

– Поспорим?

Но стоит ли так рисковать?

– Что на кону?

– Скажем, - протянул он, сложив руки на груди. – Свидание?

– Нет! – чересчур резко вскрикнула я.

– То есть ты совсем не уверена в своей кобыле? – самодовольно ухмыльнулся тот. – Или боишься меня? Или не

уверена в своей кобыле и боишься меня?

Ну и наглец! Я приняла вызов:

29

– Тогда моя ставка: это свобода от твоего навязчивого приставания, то есть свобода от тебя. По рукам? – я

протянула ему руку.

Он коротко засмеялся.

– Я был прав - ты слишком азартна!

Он как-то чересчур интимно сжал мою руку, поглаживая большим пальцем мою ладонь. И внезапно дернув

меня к себе, добавил:

– И чертовски сексуальна!

Сердце забилось еще быстрее, и я выдернула запястье, почувствовав, что краснею. Моя реакция вызвала его

пошлую улыбку.

Он снял пиджак и повесил его на заграждение. Одним движением, негодяй перепрыгнул через деревянные

брусья и направился к лошади, на ходу подворачивая рукава своей белоснежной рубашки.

– Что он удумал? – воскликнула тетушка, приближающая к загону в компании герцога и Мари.

– Решил, что способен оседлать Рейну! – невинно улыбнулась я, лишь только глаза светились предвкушением

поражения Эскаланта.

Я была уверена в своей лошади и ни на миг не предполагала свой проигрыш. Я представила, свою свободу от

навязчивости Виктора. И мне немного стало жаль. Но я быстро прогнала это чувство из своего сознания.

– Она же покалечит его!- ахнула тетка. – Остановите его, немедля!

– Не стоит, – добродушно вмешался Давид Эскалант.
– Мой сын очень хороший наездник. Нет повода для

волнения, уверяю вас.

– К тому же, ему не помешает чуть примять павлиний хвост, – не оборачиваясь, ляпнула я.

Мари охнула, и я поняла, что сказала лишнее. Я, повернулась к отцу Виктора, смутившись:

– Прошу прощения, я не хотела ...

– А у вас острый язычок, дорогая! – не улыбаясь, молвил тот, хотя его глаза искрили озорством. – И вы правы,

моему сыну это не навредит, а даже наоборот.

Он мне подмигнул.

Обескураженная поддержкой с нежданной стороны, я неуверенно улыбнулась в ответ и обратила внимание, на

уже приближающегося к Рейне, Виктора.

– Ужасная затея!
– бормотала тетка, еще больше побледнев.

Тем временем, Эскалант медленно подходил к лошади, потирая руки, очевидно, что бы согреть. Его губы

шевелись, но слов было не разобрать. Он неотрывно смотрел на уже настороженную Рейну, нервно

подрывающую землю копытами и нежно улыбался.

– Он решал проложить путь к твоему сердцу через твою кобылу? – шепнула мне Мари.

– Не думаю, что он ищет путь к моему сердцу! – также ответил ей я.

К тому времени зрителей собралось уже довольно много. Помимо гостей тетки, к загону пришли служащие. Я

была довольна этим – проигрыш Эскаланта увидит больше народу.

Горе-наездник подошел совсем близко к Рейне и, медленно, протянул руку к ее голове.

Я, как все остальные, задержала дыхание, когда лошадь встала на дыбы и угрожающе заржала.

– Осторожно, сеньор!- выкрикнул конюх, потирая недавно укушенный кобылой правый бок.

Моя улыбка стала еще шире. Хоть мне и не понравилось, что сеньор совсем не испугался и не отступил перед

опасной мощью лошади, которая теперь возмущенно взирала на него и трясла головой.

30

Эскалант все время что-то наговаривал, не переставая улыбаться, и опять стал приближаться.

Вконец разбушевавшаяся кобыла снова встала на дыбы. Намереваясь затоптать его. Зрители охнули, в том

числе и я. Непроизвольно.

Эскалант был вынужден отступить в сторону. Правда, не далеко. Рейна громко и продолжительно ржала,

гарцуя на одном месте и демонстрируя отличные былые зубы.

Но тот лишь восхищенно засмеялся. Продолжая что-то тихо ей говорить.

Рейна пятилась, будто сопротивляясь какому-то гипнозу, трясла гривой. Эскалант преследовал ее, пытаясь

коснуться.

– Не верь ему, милая! – шептала я, понимая ее чувства, как ни кто другой из присутствующих.

Негодник снова подошел к лошади на небезопасное расстояние. Та, было, опять хотела встать на дыбы, но (о,

чудо!), он будто отговаривая ее, покачал головой и ухватил за поводья, не дав подняться.

Рейна стала дико вырваться, бить копытами и громогласно ржать. Но Эскалант все же удержал поводья и, к

всеобщему восхищению, коснулся ее морды.

Я в полнейшем шоке наблюдала, как предательница стала утихомириваться от его прикосновений, слов, голоса

или ласковой улыбки, что дарил он норовистому животному.

– Глазам не верю! – ошарашено прошептала я, под всеобщие возгласы восхищения.

Рейна все еще фыркая, кажется, стала прислушиваться к его словам.

– Интересно, что он ей говорит? – не отрывая от этой сцены глаз, спросила Мари.

Я бросила на нее рассерженный взгляд, с немым вопросом: «И ты туда же?!». В ответ подруга виновато

пожала плечами.

Честно говоря, я сама не знала какое чувство из тех что испытывала было сильнее: досада поражения или

невольное восхищение мастерством негодяя.

Тем временем, Эскалант неожиданно обнаглев, поцеловал мою, уже не сопротивляющуюся, Рейну. После

достал из кармана брюк маленькую морковь и протянул лошади.

– Кто дал ему морковку?! – ахнула я.

Это было ее любимое лакомство!

– Одни изменники окружают меня! – негодующе ворчала я.

Когда предательница слопала морковь, Виктор отошел в сторону, за ее спину. Рейна потопталась-потопталась и

… подошла к нему, мило ткнув носом в его плечо!