Змеиное сердце

Встревоженная Элизабет дошла до управления и впопыхах ворвалась в кабинет отца. Инспектор Бирлинг вновь разбирался с заявлениями. У него как раз находилась та самая дама, у которой воруют фонари. Это была виконтесса, вдова виконта. Некогда богатая семья разорилась, виконт повесился, а виконтесса осталась доживать с долгами, которые росли с каждым месяцем. Потому ее очень волновали фонари, любое имущество. Хотя инспектор считал ее просто сумасшедшей, всё случившееся дало о себе знать, да к тому же солидный возраст. Инспектор делал вид, что слушает очередной бред больной старухи, у которой растеклась красная краска вокруг рта, точно она вампир.

Он обратил внимание на хлопотливую дочь и понял о неладном. С виконтессой пора было закачивать.

– Я вас понял. Я обязательно пришлю констебля, чтобы он еще раз допросил слуг и почтальона.

– Это точно почтальон ворует фонари, я уверена! Этот ушлый мальчуган в дырявой клетчатой шляпе, как у Шерлока Холмса, сразу мне не понравился… - говорила виконтесса, выпучив обведенные черной краской глаза.

Инспектор кивал и поддакивал, лишь бы она скорее ушла. Когда он наконец выпроводил даму, то улыбнулся дочери и спросил о произошедшем.

– Отец, что-то случилось с Мией, она не пришла на важную встречу. Ты должен проверить…

Дэвид удивился.

– Возможно, она не смогла по каким-то причинам. Почему ты считаешь, что что-то случилось?

– Потому что она собиралась разузнать о делах отца и побаивалась его… В их доме происходит нечто странное…

– Лизи, я не могу просто так приехать в дом графа и начать расспросы. Тут нужен весомый повод. Тем более он недавно потерял дочь и наверняка в горе, - пояснил отец.

– Но потом уже может быть поздно… - переживала Лизи.

Отец попросил дочь успокоиться и подождать. Он уверен, что Миа вскоре объявится.

Элизабет вынужденно согласилась и вышла. По коридору спешно шел мужчина. В нем девушка узнала водителя графа. Он постучал в кабинет инспектора. Элизабет подслушала разговор, в котором слуга сообщил о пропаже дочери графа. Девушка шлепком приложила ладонь на уста.

Она напросилась поехать вместе с отцом, ведь должна была сегодня увидеть пропавшую подругу и очень переживала, была сама не своя.

Войдя в просторный холл, инспектор обратил взор на большую картину слева. Это был портрет графа и графини. Выглядел граф не очень-то приятно, скорее отталкивающе, даже в улыбке. Она казалась лукавой. А вот графиня была статная, с мягкими чертами лица, выглядела вполне молодо. Дэвид отвел взор, но вдруг дочь тихо сказала:

– Смотри, какая трость… даже она золотая…

Отец вновь взглянул на картину. У трости была необычная ручка, художник искусно вывел округлую узорную вставку внизу, однако разобрать точно было трудно, слишком мелко и далековато.

Появился лакей и пригласил пару в гостиную. Там уже находился граф и пил виски. На вид он был сдержан, но явно опечален и взволнован.

– Прошу прощения за этот стакан, однако иначе уже никак… - сказал он.
–  Я нахожу утешение в виски, а жене доктор вынужденно прописал успокаивающую настойку.

Элизабет ударили по ушам слова о настойке. Вспомнился опиум и рассказ подруги.

– Фиона тоже выпила успокаивающую настойку, не так ли?
–  вдруг вырвалось у девушки.

На нее резко взглянул отец. Ему стало неудобно за бестактность дочери. Граф это сразу уловил и спокойно произнес:

– Всё в порядке, инспектор. Да, Фиона где-то раздобыла опиум. Но моей жене прописали не его. Мы наркотики не употребляем, - уточнил он.

На него с подозрительностью глядела Элизабет и не верила.

– Что случилось с вашей младшей дочерью?
–  спросил о насущном инспектор.

Граф тяжело вздохнул и присел на софу напротив гостей. На столике стояла вазочка с печеньем, им предложил угоститься хозяин, осведомив, что печенье домашнее.

– Никто не знает. Миа пропала. Об ее отсутствии поведала мне наша негритянка после того, как отнесла вчера вечером в спальню дочери графин.

На слове «негритянка» инспектор поначалу удивился. Лизи шепнула, что это чернокожая служанка Нома.

– То есть Миа пропала вчера вечером?
–  уточнил Бирлинг.

Граф неуверенно пожимал плечами, ответив:

– Возможно, ранее, еще днем, потому как ее никто не видел после завтрака. Супруга моя все еще тяжело переживает уход Фионы и слегла, слуги были заняты своими делами, ну а я в тот день навещал своего друга. Меня не было дома где-то до десяти.

Инспектор подметил, как спокойно и самостоятельно граф обо всех и всем рассказал, не дожидаясь вопросов.

– А во сколько вы уехали к другу?
–  все-таки нашел вопрос инспектор.

Тут граф слегка замешкался.

– Я точно не помню, может, после обеда или около того.

– А можно узнать, что вы так долго делали у друга до десяти вечера?
–  тут же поинтересовался Бирлинг.

Граф слегка усмехнулся, что поразило Лизи.

– Много чего… Трапезничали, выпивали, играли в бильярд, общались в конце концов. Я каждую субботу встречаюсь с друзьями.

Инспектор делал пометки в блокноте. Рука его с карандашом остановилась, последовал вопрос:

– То есть там были еще друзья?
–  уточнил он.

Граф сначала допил виски, поставил стакан на столик рядом и только потом коротко ответил:

– Заезжали…

Инспектор покивал, но для себя поставил в блокноте вопрос рядом со словом «друг».

– Были ли какие-то предпосылки перед исчезновением Мии? Может, она странно себя вела или что-то говорила?
–  спросил далее Бирлинг.

Граф отрицательно качал головой.

– Не припомню чего-то необычного. За завтраком она вела себя как всегда. Конечно, мы все пребываем в горе после смерти Фионы, однако Миа не впадала ни в истерики, ни в депрессии, она вообще сильная и умная девочка. Я всегда гордился ею.

Показалось, граф сравнил младшую дочь со старшей или вовсе со слабой женой, которая самостоятельно не может справиться с утратой. Инспектор сделал вывод, что Миа любимая дочь графа.

– То есть вы отрицаете, что Миа могла, например, сбежать из дома?

– Конечно отрицаю!
–  вдруг повысив тон, заявил возмущенный граф.
–  И вы должны найти того, кто замешан в ее пропаже!
–  приказным тоном велел он, важно указывая пальцем.

Инспектор вынужденно не ответил собеседнику, ведь он был графом и имел очень высокое положение.