Знахарь

Лес озарила яркая вспышка, поглотившая лагерь диверсантов, будто живая вздрогнула под ногами земля. Ударная волна пригнула мелкую поросль и сорвала ветки с крупных деревьев, а за ней частым градом посыпались крупные булыжники, опередившие стену жара. Впрочем, Огнёву хватило булыжников и толстенной ветки, отправивших его в беспамятство. Прилетевший в довершение кусок бревна или расщеплённого ствола, смачно чмокнул по груди бессознательного тела.

1Софу (яп) – дедушка;

2Айсон (яп) – любимый внук;

3Гайдзин (яп) – грубое название иностранцев, преимущественно белых (европейцев и американцев)

4Року, сан, ичи (яп) – шесть, три, один (японские числительные).

Глава 5. Кнуты и пряники

Глава 5.

Кнуты и пряники

– Ты сиди, сиди, Наташа, ты же знаешь, мне на ногах лучше думается.

– С детства не люблю, когда ты за спиной ходишь. Вечно гадость какую-нибудь злоумышляешь, - пригубив отменного чая с бергамотом, улыбнулась княжна Вяземская.

– Не бойся, за косу тебя дёргать не стану, - не остался в долгу высокий подтянутый мужчина в простом, без знаков различия полувоенном мундире, вышагивающий позади венского стула княжны. Пригладив тёмные волосы с короткой причёской на военный манер, мужчина невесомо улыбнулся чётко очерченными губами с упрямыми складками в уголках рта, его взгляд заволокла мимолётная паволока детских воспоминаний. – За попку бы ущипнул, да, но ты же проклянешь или Марии нажалуешься, а она мне всю плешь проест. Так что не знаю, что хуже, тем более Маша ныне на взводе и я её понимаю.

– Скажи мне, взрыв фрегата «Lancaster» на параде военных кораблей в Портсмуте, это твоих рук дело? – опустевшая чашка негромко звякнула о тонкий фарфор блюдца.

– Моих? – совершенно ненатурально удивился мужчина. – За кого ты меня принимаешь?! Ты разве не знаешь о радикалах из ультраправого крыла IRA1, на весь мир протрубивших об устроенном фейерверке и гордо взявших ответственность на себя, к тому же следы финансирования боевого крыла уходят за атлантическую лужу. Ячейки IRA там неплохо окопались, составляя конкуренцию итальянским мафиози. Тут даже с микроскопом и лупой в руках к нам не подобраться. Ищейки сэров как один стойку на Америку сделали. Душа радуется, глядя, как «кузены» между собой лаются. Просто песня! Мне тут сорока на хвосте принесла сплетню о готовящемся теракте в Лондоне. Эти ирландцы последнее время совсем распоясались.

– Дабы убрать возможные непонимания, я ни в коем случае не обвиняю и не осуждаю. Наоборот, считаю, что англичане заигрались и давно было пора ответить им чем-нибудь подобным. Иного языка, как выяснилось, они не понимают.

– «Заигрались?» - тихо переспросил мужчина. – Подготовку теракта и планирование убийства Марии и Михаила ты считаешь игрой? Сэры с одобрения вырожденцев с коронами на головах руками япошек из партии непримиримых готовили убийство моей жены и сына. Ты же знаешь, я подобного не прощаю. Виндзоры ещё в начале прошлого века на весь мир показали, что не считают Романовых родственниками, когда отказались принять Николашку с семьёй после отречения последнего, благо мой прадед Георгий оказался слеплен из другого теста и сумел поставить островитян на место. Я ничего не забыл и тоже поиграю, только по своим правилам. Для начала я выбью всех причастных подчистую, а ты и твои люди мне помогут. Ты ведь не откажешь мне в такой малости?

– Разве может хрупкая женщина отказать столь настойчивому, к тому же харизматичному мужчине? Ты ведь тогда Марии нажалуешься, а она мне все волосы по одному повыдергает, если я брошу её в её желании отомстить, - вернула остроту княжна.

– Надеюсь на тебя, - кивнул мужчина, присаживаясь к чайному столику. – Ещё чаю? (Вяземская отрицательно качнула головой) Нет? А я себе, пожалуй, налью кофе с коньяком, не возражаешь, если кофе в том коньяке не будет от слова совсем? Вот и ладушки.

Пригубив алкоголь, мужчина покрутил янтарную жидкость в снифтере и затуманился взором, думая о чём-то сугубо своём.

– Самое поганое в том, - отмер мужчина, - что островитянам помогали наши доморощенные англофилы-придурки, свято верящие в западные ценности и бремя белых людей. Идиоты! СИБ и контрразведка давно вели некоторых из этих деятелей, но прошляпили утечку информации. Знаешь, а у желтомордых реваншистов, вскормленных нашими заклятыми друзьями, всё могло получиться. Поезд с Машей и сыном могли подорвать в тоннеле. Из шурфов извлекли семьсот килограммов взрывчатки. Семьсот! Представь, что бы там осталось, кроме месива и камней?! Как удачно погранцы наткнулись на диверсионную группу. Господи, - провёл рукой по лбу мужчина, разом опрокидывая в себя коньяк и совершенно не чувствуя его вкуса.

– А ещё поганее то, что некоторых доморощенных тварей я не могу тронуть. Пока не могу, - мрачно уточнил он, сжимая снифтер до белых костяшек на руках. – Ничего… Ладно, что мы о грустном, ты мне скажи, ты так и будешь в столицу годом да родом наведываться? Маша без тебя скучает. Мы скоро забудем, как выглядит одна одиозная княжна.

– Полноте, - отмахнулась та самая княжна, - не хочу тебя компрометировать. Чем меньше людей помнят и знают о наших связях, тем лучше. Да и зачем вам светиться в одной компании с «ведьмой»? Я сейчас, как принято говорить, в некотором роде «токсичный» человек, запятнавший себя мутными делишками и неподобающими связями. Не самая лучшая компания, так сказать.

– А нам плевать!

– А мне – нет! – парировала Наталья, прожигая мужчину взглядом. – Эпатаж публики оставь мне, тебе же следует оставаться чистым и безупречным. Не марайся о сплетни и досужие домыслы, лучше разберись с канцлером и некоторыми министерскими чинами.

– Так-так-так, - подобрался мужчина, - я чего-то не знаю?

– Ты тут некоторым выдающимся господам красивые побрякушки на грудь повесил, наградив непричастных за предотвращение теракта, а знаешь ли ты, в какую сумму премиальных рядовым пограничникам эти рукопожатые тобою господа оценили жизнь твоей семьи? – дождавшись, когда у собеседника выгнется в нетерпении бровь, Наталья припечатала. – Сто тысяч рублей! Причём о предотвращении подрыва литерного состава в приказах финуправления погранслужбы нет ни слова. Даже если так, то стоимость строительства тоннеля и эстакады обошлось в три с половиной миллиарда рублей. Сто тысяч - бриллианты на некоторых побрякушках, которыми ты наградил чинуш, стоят дороже. Не высоко же новый министр финансов и министр путей сообщения ценят имущество, ещё ниже они оценивают жизни пограничников. Выплаты семьям погибших и раненым составили триста пятьдесят тысяч рублей. По двадцать тысяч на семью и до десяти тысяч раненым. Три висюльки за пятнадцать душ и медалька за раненых, причём государственными наградами почему-то не отмечен ни один пограничник. Жизнь Маши и Миши ты оцениваешь в четыреста пятьдесят тысяч рублей? Знаешь, я бы обиделась. Я бы тоже не знала об этом, не занимайся поисками своего протеже, пропавшего весной. Нашла, к слову.

Мужчина скрипнул зубами, глаза его опасно потемнели.

– И теперь составляешь протекцию?

– Составляю, - ничуть не смутилась княжна, вынув из женской сумочки электронный планшет. – Почитай на досуге и сравни с тем, что дошло до тебя в официальной документации и бравурных рапортах СИБ с погрануправлением. Занимательное чтиво без секвестра и цензуры, тебе будет полезно снять розовые очки и по-новому взглянуть на собственных протеже с подчинёнными, тем более они не лежат по госпиталям с кучей дыр в шкурах и множественными переломами. Ладно мне пора, что-то подзадержалась я, а у тебя скоро ответственные встречи и совещания. Не буду отнимать у тебя время. Можешь не провожать, я знаю, где выход, к тому же я пойду через задний двор. Передавай Маше привет! – махнула ручкой княжна, скрываясь за дверью.

– Как была язвой, так ею и осталась, - вздохнул мужчина, беря в руки планшет, который отложил в сторону через пятнадцать минут. Настроение неумолимо катилось вниз, хотелось кого-нибудь порвать собственными руками. Наталья умела виртуозно окунать в грязь и с годами только отточила это искусство.

*****

Князь Александр Дмитриевич Салтыков, сохраняя внешне невозмутимый вид, внутренне поморщился, глядя на потеющего и, то краснеющего, то бледнеющего министра обороны, читающего документ из красной папки, что расторопные референты из личной канцелярии Его Императорского Величества, разложили перед приглашёнными на заседание представителями так называемого «силового блока». Генерал-полковник Лопухин тоже носил княжеский титул, но, по-видимому, манеры ему родители не привили или их все вышибло пролёжиной от фуражки, которая, как известно, армейским дуболомам заменяет единственную мозговую извилину. Будь это в другом месте и в другое время, Александр Дмитриевич не поленился бы поставить золотой червонец на то, что бравый генерал начнёт сморкаться в скатерть, благо их в малом зале на столах не имелось. И слава Богу! Император крайне отрицательно относился к вульгарщине в царстве хай-тека и современных технологий, которыми зал был напичкан под самый потолок, да и потолок, говоря откровенно, тоже нёс изрядную долю различной электроники, начиная от банальных светильников, заканчивая цифровыми камерами высокого разрешения и различными датчиками. Канцлер, он же премьер-министр, проследил взглядом за монархом, который замер у приоткрытого им же окна, наслаждаясь свежим воздухом, а не приторным кондиционированным рафинатом с примесью запахов пота, табака, терпкого мужского парфюма и страха. Россия уже век является конституционной монархией со всеми полагающимися ограничениями верховной власти Императора за некоторыми исключениями. Впрочем, исключений хватает, их даже слишком много на взгляд канцлера, и Александр Дмитриевич с великим удовольствием проголосовал бы за усекновение полномочий царствующего монарха. К примеру, лишил бы Императора права «вето» и верховного арбитра и прочих «верховных» функций, но каждый раз проклятые ретрограды в Думе срывали любые попытки замахнуться на остатки самодержавия, чёрная тень которого по-прежнему довлеет над державой.