Знахарь
Шрифт:
Сегодняшний вечер, на который канцлер неделей ранее возлагал некоторые приятные надежды и, чего греха таить, составлял планы хорошо провести не только вечер, но и ночь, пошёл не так, как задумано из-за проклятых дьяволом тех самых замшелых остатков самодержавных полномочий Императора, в понедельник потребовавшего в пятницу созвать кабинет министров на совещание по исполнению бюджета и внешнеполитическим вопросам, благо хоть не в полном составе.
Александр Дмитриевич тогда не почувствовал подвоха. Император иногда дёргал и его, и министров по пустяковым вопросам, зачастую отдавая контроль их решения на откуп личной канцелярии, с начальниками отделений которой у канцлера сложились отличные рабочие отношения, и сегодняшнее заседание, собранное по прихоти монарха, казалось пустяковым. Скажите, ну какие могут быть вопросы по неоднократно обсуждённому и утверждённому бюджету? Новоназначенный министр финансов, осенью влившийся в правительственную команду, отчитывается чуть ли не за каждую копеечку, понимая, что стоит ему оступиться, как его свои же сожрут с потрохами. Ничего, Евгений Сергеевич, жрать вас никто не собирается – сами уйдёте. Александр Дмитриевич уже предпринял определённые шаги для подвода императорского ставленника под монастырь. Ему не нужны чужие люди в своей команде, которую он, не чураясь шантажа и подкупа, не говоря уже об интригах, тщательно подбирал последние годы. Кто ж знал о паршивых овцах в министерстве финансов?
Заседание катилось по накатанной колее, даже отчёт министра внешнеполитического ведомства не пустил его под откос. Его Величество со скучающим выражением на лице выслушал доклад об очередных нотах, не слишком его заинтересовала дипломатическая баталия с Японией и скандал с высылкой дипломатических работников, он лишь кивнул на предпринимаемые Российской Империей меры, предложив в ответ выслать в два раза больше японских дипломатов и закрыть границы железным занавесом. За сим заседание как-то органично сменило тему, по-прежнему оставаясь вроде бы в старом русле. Император невинно поинтересовался о мерах, предпринятых правительством по защите российских рубежей и рыболовных промыслов. Не получив внятного ответа от министра иностранных дел, он предложил министру финансов изыскать средства на покупку или строительство больших пограничных кораблей, а пока перебросить на Дальний восток несколько десятков пограничных кораблей и скоростных катеров с севера и Балтики. Раз наше беззубое правительство боится объявить японцам эмбарго, то министерству финансов сам бог велел позаботиться о японских и американских морских браконьерах, да и прочих лихих людей неплохо было бы из наших территориальных вод и экономических зон вымести. Далее обсуждение, умело направляемое Императором, плавно перетекло на проблемы реконструкции и увеличение пропускной способности Транссиба и КВЖД. Заседание потеряло благодушность, разбавившись грозовыми тучами за окном и запахом пота от министра путей сообщения. Тут Императора можно было понять. Являясь одним из самых богатейших людей не только России, но и планеты, он инвестировал немалые личные средства в строительство и реконструкцию транспортных коридоров, сроки окончания ремонтов и сдачи которых всё дальше и дальше сдвигались вправо, что не могло не нервировать инвесторов. На вопрос к министру финансов о выделении полагающихся средств и сроках их перечисления, был получен ответ о полном выполнении бюджетных обязательств. Деньги министерство путей сообщения получило без задержек и в требуемых объёмах. Даже в этот момент многоопытный Александр Дмитриевич не почувствовал подвоха и сунулся в расставленную ловушку с попыткой оправдать собственного протеже.
Император не стал вступать в ненужную перепалку, неожиданно задав Александру Дмитриевичу и главному железнодорожнику вопрос о примерной стоимости строительства одного тоннеля. Переглянувшись с Есиным, князь озвучил сумму в несколько миллиардов рублей, на что Император совершенно ёрнически хмыкнул и пронзил взглядом министра финансов, следом пригвоздив к месту директора СИБ. Князь спинным нервом почувствовал, что начинается самое главное и не ошибся. Тучи за окном незаметно перетекли под потолок зала, собираясь в мощное грозовое облако, не сулящее ничего хорошего.
Его Величество кивнул референтам, скоростными шершнями разложившим перед «силовиками» папки с документами. Князю, министру финансов и путей сообщения, в отличие от первых, достались тоненькие картонные папочки с краткими выжимками, а затем громыхнуло.
Опуская готовившееся покушение на семью императора, монарх указывал на то, что диверсанты имели возможность спустить в унитаз объект стоимостью несколько миллиардов рублей. Тоннель и транспортную эстакаду спасли пограничники, за свой подвиг получившие… А ни хрена не получившие. Жалкие четыреста пятьдесят тысяч, считая премиальные и компенсации раненым и семьям погибших. Канцлер, министр путей сообщения и министр финансов настолько не ценят государственное имущество и не посчитали возможные потери в следствие перекрытия одной из важнейших транспортных хорд? Представители силового блока и СИБ тоже отличились не в лучшую сторону. Как им нравятся документы в папках? Занимательное чтиво, не правда ли? Сейчас лица, облечённые немалой властью, имеют возможность сравнить малую толику документов с отчётами бравурных рапортов, которые их стараниями легли на стол Императора, с рапортами и отчётами, ложившимися друг за другом на столы вышестоящих командиров, пока они не дошли до самых высоких штабов и командиров. Последним пулом идут никому не интересные бумажки, повествующие о том, как было на самом деле.
– Как вам, господа и товарищи? – учтиво осведомился монарх, отойдя от окна и подхватив в руки папку со своего стола. – Кое-кто, если верить этим писулькам, держал операцию по поимке диверсантов на неусыпном контроле, чуть ли не лично на границе контролировал, стрелял и, рискуя жизнью, захватывал бандитов. Что мы имеем в итоге? Первые две стопки имеет смысл толстым гвоздём прибить к стенке туалета и использовать по прямому назначению. Не так ли, Михаил Андреевич?
Михаил Андреевич Лопухин, он же министр обороны, побледнел.
– Иван Николаевич? – генерал-лейтенант Сухомлинов, командир Корпуса пограничной стражи, сидевший рядом с министром финансов, потянулся рукой к тугому воротнику-стойке.
– Алексей Сергеевич? – директор СИБ отвёл взгляд. – Так, с вами всё ясно. Александр Дмитриевич, а вы что скажете?
Князь Салтыков пожал плечами:
– Я не участвовал в разработке операций по захвату диверсантов.
– Зато ваша подпись красуется на представлениях к наградам, - император извлёк из своей папки несколько листов. – Ладно, замнём для ясности, вы человек гражданский, в кухне силового блока разбираетесь поверхностно, на пограничников вам плевать, они не ваша забота, поэтому объективно не можете судить о степени, - монарх на секунду замялся, - степени очковтирательства и бардака, но меня смущает ваше пренебрежение и равнодушие к жизням и судьбе защитников отечества. Молчите, я дам вам слово и возможность высказаться в собственное оправдание.
В руках монарха появились новые листы:
– Здесь ваша резолюция, уважаемый Александр Дмитриевич, в которой вы лично устанавливаете суммы выплат пограничникам и бойцам СИБ, перед этим собственной рукой перечеркнув совместное представление министра финансов и командира Корпуса пограничной стражи на награждение участников инцидента, скажем так. Премиальные и компенсации вы не дрогнувшей рукой порезали с двух миллионов рублей до озвученной выше суммы. В пять раз, к слову. Зато той же не дрогнувшей рукой подписываете представления к высоким государственным наградам лиц, непричастность которых мы только что с вами выявили. К чести Евгения Сергеевича, он написал повторное представление, входящий номер которого имеется в журнале входящих документов вашего
секретариата, Александр Дмитриевич, но далее следы документа теряются. Интересно, сколько документов у вас теряется за год? Продолжим. Иван Николаевич, объясните мне, каким образом и как вы взаимодействовали с министерством обороны, да ещё так лихо, что генерал-полковник Лопухин стал обладателем ордена Святого Георгия второй степени? А вас не смутило, что директор СИБ получил орден Святого князя Владимира второй степени, как и вы? Я попрошу министра обороны попозже объяснить, какие пули свистели у него над головой. Или он лично отправлял стрелков пограничной стражи в атаку? Интересно будет послушать. Каюсь, представление о наградах я прочитал наискосок, не о том тогда голова болела, тем не менее я не снимаю с себя ответственности, но тогда я думал, что списки на награждение отличившихся пограничников и бойцов СИБ поступят мне на утверждение позже, как-никак там инстанций на награждение чуть побольше, чем в высших эшелонах власти, но не дождался. А они, оказывается, теряются в секретариатах… Лихо у вас, Александр Дмитриевич делопроизводство поставлено! Господа с погонами на плечах, я не называю вас «товарищами», потому что вы дискредитировали это почётное обращение к тому, кто стоит плечом к плечу с оружием в руках на защите Родины и готов живот положить за неё. «Товарищ» этот, кто ест с тобой из одного котелка или каски, делится последней сигаретой и идёт в бой рядом с тобой, а не прячется за спиной. Господин генерал-полковник Лопухин, скажите присутствующим, какую сумму наградных вам выплатили и поведайте о стоимости ордена на вашем кителе. Молчите? Тогда я скажу – сто тысяч рублей наградных и сам орденок в сто пятьдесят обошёлся, если верить ювелиру. Итого двести пятьдесят тысяч. Знаете, господа, я не стану выносить сор из избы и писать представление на лишение вас наград, думаю, кроме генерала-лейтенанта Сухомлинова, отозвать у остальных орденов статуты. Далее, Александр Дмитриевич, вы, как канцлер, утверждаете смету расходов на усиление охраны искусственных сооружений КВЖД, Транссиба и государственных автотрасс приграничных регионов, деньги на которые должны были пойти из внебюджетных фондов. Похвальное решение, лучше позже, чем никогда. Помимо прочего выделяются средства на компенсации пострадавшим и компенсации потерь грузоперевозчиков. Миллионы рублей. Сто сорок семь для ровного счёта на компенсации и двести пятьдесят на усиление охранных мер. Деньги выделены и освоены до копейки. Только меня кое-что смущает по пострадавшим, а вот то, что меня смущает выяснят аудиторы из контрольно-ревизионного управления моей канцелярии и ревизоры министерства финансов. Они подтвердят или опровергнут мои сомнения. Имею такое право, если помните. Да и остальные фонды надо проверить, в том числе благотворительные, насколько они прозрачны в своей деятельности, которую декларируют и не отмывают ли они деньги, скрытые от налогообложения. Евгений Сергеевич, займитесь, пожалуйста, а директора СИБ мы попросим выделить вам поддержку и сопровождение со следователями и отрядами силовой поддержки, чтобы ваших ревизоров и моих аудиторов не обижали. О результатах докладывать лично мне. Также до обеда завтрашнего дня жду от вас представление на награждение отличившихся пограничников. Награжу их лично в Кремле. Будем устранять недочёты в работе правительства и канцлера, в частности, а вы, Александр Дмитриевич, наведите порядок в секретариате, мой вам совет. Сейчас же предлагаю заслушать министра обороны…*****
Заседание в Кремле закончилось не так, как рассчитывал князь Салтыков. Совершенно не так. Приехав домой, Александр Дмитриевич рвал и метал. Император загнал его в угол с фондами. С портфелем министра обороны тоже придётся распрощаться. После заседания Лопухин написал прошение об отставке с занимаемого поста, вряд ли теперь удастся пропихнуть на должность министра «своего» человека. Пусть он сохранил невозмутимый вид – покер-фейс первое, что должен уметь делать политик, но ещё он должен уметь ходить по дерьму не испачкав ног, а он в него вляпался. Относительно следов и хвостов князь не переживал, последние он тщательно зачистил, только звено поддержки император выбьет начисто. Стоит ли предупреждать своих людей или сдать их на растерзание ревизоров со следователями? Это, конечно, не вопрос жизни и смерти, размен фигур в политике общеприменимая тактика, только остальные игроки прекрасно осведомлены, кто двигает те или иные «фигуры». Сдаст и лишится поддержки политических сил в Думе, не сдаст… …могут сдать его и тогда точно конец политической карьере. Да любой карьере конец! Чёртовы погранцы! Чёртов племянник, уговоривший временно «не заметить» писульку министра финансов! Чертов император, раздувший из мухи слона, будь он неладен.
Выплеснув ярость, князь открыл бар и плеснул себе виски на два пальца. Лёд и содовая для мажоров, портящих вкус напитка всяким дерьмом. Не успев пригубить алкоголь, князь отвлёкся на сообщение, пришедшее на мобильный телефон с неизвестного номера. Любой сторонний наблюдатель и спецслужбы, следящие за перепиской посредством гаджетов, подумали бы, что абонент ошибся номером, написав скомканное любовное послание, но Александр Дмитриевич, прочитав сообщение, в бессильной злобе заскрипел зубами. Арестован князь Мещеряков. И часа не прошло. Быстро работают «мальчики» императора, а Борис Михайлович Мещеряков – это очень близко…
Сдать или не сдать?
Александр Дмитриевич выплеснул виски в горящий камин и опустился в рабочее кресло, размышляя о том, поставили его на прослушку или нет? Поставили скорее всего, и дом взяли под плотный колпак. Посидев несколько минут в тяжких раздумьях, князь подтянул к себе лист бумаги и написал на нём несколько слов крупным убористым почерком. Закончив писать, он захрипел и принялся колотить в колокольчик на столе.
– Сашенька, что с тобой? – в кабинет заглянула супруга. Князь приложил палец ко рту, взглядом указав на бумагу.
– Сашенька, Сашенька! – пароходной сиреной запричитала Полина Матвеевна, прочитав инструкцию, полетевшую в камин. – Тебе плохо? Ответь мне! Сашенька! Саша!
Полина выскочила в коридор:
– Маша! – сиреной воздушной тревоги, до дребезжания стёкол в окнах крикнула она на весь дом, вызывая служанку. – Беги за доктором, немедля зови Бориса Ивановича, Сашеньке плохо.
«Какая актриса пропадает, - думал князь, в позе умирающего лебедя развалившись на диване в углу кабинета».
Борис Кротов, семейный врач князя, был обязан патрону до гробовой доски и даже в посмертии оставался должен благодетелю, поэтому в его верности Александр Дмитриевич не сомневался. Предаст и его семья пойдёт на паперть, а семья у доктора немаленькая. Много лет назад в приватной обстановке князь обсуждал с Борисом различные варианты действий в разных ситуациях, в том числе вариант имитации сердечного приступа или даже медикаментозной организации оного. Пришло время сдать шахматную доску. Только император зря мечтает, что князь капитулирует на его условиях. Не бывать этому! Сейчас он уйдёт в тень и отставку с возможностью возвращения в большую политику как поправит здоровьишко и наберётся сил. Подумаешь, экая невидаль, с политиками сердечные приступы случаются сплошь и рядом, таки не каменные у людей сердца, перетруждаются и изнашиваются на ниве службы на благо отечества, а чтобы окружающие и врачи в государственной клинике поверили и нужен Борис с различными шприцами. Князь усмехнулся уголками губ, представляя размер свиньи, подложенной императору его сердечным приступом. Обратить победу в фарс тоже надо уметь, не всё коту масленица.