Знак "В"

— Да, станка не было, но его сделали наши старые знакомые Борис с Иванычем из лебедки и нескольких железяк, а опытный токарь выточил все по нужным размерам и форме.

— У нашего Исаева, Геннадий Васильевич, — сказал Иван Антонович, — как у того школьника — все виноваты кроме него. Это инженер Гарин, писатели Толстой и Жюль Верн, наша Галя, инженер Сайрес Смит, а теперь еще и Иваныч с Борисычем. А Исаев не причем, как всегда.

— Ну, я разве что подсказал, немножко, — сконфузился Николай и все дружно рассмеялись.

После обеда Геннадий Васильевич снова собрал всех сотрудников. — Товарищи, — начал он сообщение, — стало совершенно ясно, что наше опытное производство в ближайшие несколько дней изготовит необходимые компоненты для морских торпед. Испытания будут проводиться на Тихоокеанском Флоте с участием нашей мобильной группы, которая отправится на Дальний Восток в нашем вагоне, который мы давненько не использовали. Начальником группы назначен Иван Антонович, его заместителем — Иван Васильевич. Всего группа будет состоять из 12 человек, в нее будут включены обе наши женщины, Зоя и Галя, слесари-сборщики, а также сотрудники опытного производства, знакомые с железнодорожной техникой и имеющие соответствующие документы. Да, также товарищ Исаев. Остальных специалистов я уточню позже. Охрану будут осуществлять сотрудники НКВД.

Затем начальник КБ раздал записки, в которых были указаны задания по каждому направлению. Николаю ничего не досталось, но из разговоров он понял, что начальник все продумал — до самой тонкости. Например, Зое было поручено получить продукты в местном «Райпотребсоюзе», проверить состояние кухни и наличие посуды в вагоне, и при необходимости сделать дополнительную заявку.

Иван Антонович на его вопрос пояснил, что стоящий возле ангара красный вагон является собственностью КБ, что он спроектирован так, чтобы конструкторское бюро могло функционировать в полевых условиях, что в нем, кроме обычных бытовых удобств, имеется кухня, небольшой обеденный зал, оборудованная мастерская, и, разумеется, купе для размещения сотрудников.

Николаю делать было нечего, и он снова пошел на производство, где побеседовал со слесарями-сборщиками, рассказав, что им предстоит поездка на Дальний Восток. — О, здорово — отозвался Борисыч, — я никогда не видел моря, а там целый океан.

— Ладно, поедем, — согласился Иваныч, — лишь бы голова не болела, зараза такая, как с ума сошла, болит каждый день. Вот, делали станок, и все было хорошо, а потом хлоп, и заболела, и будет теперь болеть до самой ночи, я уже привык.

И тут Николай сделал совершенно неожиданное для себя движение — он поднес левую руку, тем местом, где был знак «В», (о котором он почти забыл), прямо ко лбу слесаря, да так, что тут от неожиданности отпрянул. — Ты чего это, парень? — изумился он.

— Да, вот, решил попробовать — вылечить вашу голову испугом, как лечат от икоты.

— Да разве ж так вылечишь… — изумился Иваныч, а потом замолчал. — Слушай-ка, парень, а голова прошла, как, будто ничего не было. Ты, часом, не шаман?

— Да что вы, товарищи, какой шаман, я весь комсомолец. Потом он прошел на литейное производство, где рабочие делали новые опоки, то есть, формовочные ящики, так как нужного размера не оказалось. Один из рабочих начал объяснять Николаю, как производится литье, но дослушать до конца не удалось, так как кто-то крикнул, что Исаева срочно зовут к телефону, вызывает Москва, и он побежал в свой корпус.

Звонил Верховный Главнокомандующий. Он поздравил Николая с разработкой и удачными испытаниями прототипа нового морского оружия, а потом попросил его рассказать о конструкции, о том, как ему удалось такую конструкцию создать. Николай начал свое объяснение точно также, как и Ивану Антоновичу, то есть с «Таинственного острова».

— Теперь я все понял, товарищ Исаев, — сказал Верховный, а то мне один человек из Генштаба уже объяснял, но, по-моему, он сам не понимал того, что объясняет.

Закончил он разговор обычным вопросом — не желает ли товарищ Исаев что-нибудь еще обсудить. И тогда Николай решил задать вопрос, который его, непонятно почему, мучил последнее время. — Вот, я сейчас, товарищ Сталин, вижу в окно, как безуспешно пытается встать с грузовых саней врач, который приехал к начальнику КБ, потому что нам выход за пределы территории запрещен. И начальник милиции, товарищ Селезнев, о котором вам рассказывали, вынужден ездить на грузовых санях, хотя у него нога плохо действует после ранения. И еще я в поезде встретился с человеком, который ездил с жалобой к товарищу Калинину, так как их артели запретили выпускать гужевой транспорт для перевозки людей. Он приезжал издалека, из Сибири, из города Тулуна. Я очень извиняюсь за этот вопрос, понимаю, что он не государственного уровня.

— Вот как! — удивился Верховной. — Я уверен что, ни по линии правительства, ни по линии ВКП(б) такой установки не давали. Не извиняйтесь, это серьезный вопрос, государственный, мы разберемся. Откуда, вы сказали был представитель? Из Тулуна?

— Да, товарищ Сталин, из Тулуна.

— Нет, там я не бывал, но в Сибири бывал, в ссылке. До сих пор помню, как на какой-то станции меня старушка угостила пирожками с картошкой, наверное, я голодным выглядел. Она сперва спросила, какой я нации, и какой веры, и я ответил, что грузин, а вера у нас одна — православная. И я пообещал, что буду за нее молиться, и молился, а имя ее сейчас не помню. Да простит меня Всевышний за это, так как саму ее я прекрасно помню. И Верховный, попрощавшись, отключился, а Николай сообразил, что тот сейчас перекрестился.

— «Как же он изменился, наш Верховный», — подумал Николай. — «Рассказывает о своих слабостях, пообещал разобраться с санками. Да если бы еще полгода назад кто-нибудь обратился к нему с таким вопросом, он бы горько пожалел об этом. И тогда, на совещании Ставки, сделал перерыв, так как все устали».

И неожиданно до Николая дошло. — «Его наверняка посетил капитан Неустроев, или кто-то из его коллег из будущего, и кое-что объяснил… с исторической точки зрения, вот и все», — подумал он.

— А это не твое дело, Исаев, — неожиданно прозвучал в голове Николая голос капитана Неустроева. — Как твои дела в новом качестве?

— В каком еще качестве?

— Как в каком? Ты обнаружил у себя знак своего статуса?

— А, Водяного? Обнаружил.

— Да не Водяного, а Водного Стража! Водяной — злой дух, он любит людей топить, а Водный Страж — благородный повелитель Вод. Как же ты этого не понял. Вот ты сегодня вылечил человека от головной боли и этого не понял.

— Я думал, что это совпадение, что так само получилось.

— Ничего не само. Человеческий мозг на 75% состоит из воды, вот ты его и вылечил. А как в остальном дела?

— Да не очень. Галя со мной не стала разговаривать, увидев ваш дурацкий знак, сердится, язык показала.

— Ты насчет знака-то поосторожнее, а то, что сердится, это хорошо, на сердитых воду возят, а язык — совсем прекрасно.

— Да уж, прекрасно, лучше некуда.

— Не унывай, все будет хорошо. Да, я тебя вызвал-то с тем, чтобы заранее предупредить, пока помню. Ты там поаккуратнее со своими торпедами, когда будете проводить испытания — не уничтожь всю Японию, уж больно серьезным представляется твое оружие. Ну, бывай здоров, Исаев, свяжемся!

Глава 8

Рабочий день подходил к концу, и нужно было освобождать помещение, но в этот момент Николая снова пригласили к телефону. На этот раз звонил его бывший комбат Верховцев. Он сообщил, что у него срочный вопрос, и поведал, что закончено следствие по делу агентов, которые похитили его, Николая, и, что состоялся суд. Младшему из агентов, который убил пограничников и двух женщин, назначили высшую меру наказания, а на суде свидетелем выступал ямщик, который был только ранен и его удалось спасти. А вот насчет руководителя группы агентов и врача, который делал уколы, адвокаты, несмотря на признательные показания, потребовали представить свидетелей, и суд отложили. И теперь Николаю предстоит выступить таким свидетелем.