Знаменатель

– Я не пытался, – ответил ему Штефан. – И почти уверен, что это сделал ты.

–Зачем? Мы проводим столько времени вместе, что если бы мне пришла такая мысль в голову… Неважно. В любом случае сама Вика уверена, что это ты.

– И ты наверняка приложил к этому руку, – усмехнулся Штефан. – Почему тебе так важно, чтобы она боялась меня? Не станешь же ты отрицать, что мешал моим попыткам поговорить с ней. И не ты ли предупредил одногруппников, чтобы не давали ее номер?

– Я, – неожиданно признал Данька. – Потому что думаю, у тебя не все в порядке с башкой. И мне не нравится, что в этой твоей больной башке засела мысль о моей подруге. Считаю себя обязанным защищать ее.

Штефан, кажется, тихо смеялся:

– Допустим, так и есть. Допустим, вы правда друзья, а я все себе придумал.

– Что придумал? – задал Даня тот вопрос, на который я сама хотела бы узнать ответ. – Что вообще происходит, герр Беренд?

Голос того стал слышен отчетливее – наверное, пересел ближе или наклонился:

– Ты хочешь от меня откровенности, но сам ничего не скажешь, ведь так? – пауза. – Хорошо. Я расскажу тебе кое-что. Если ты в самом деле не в курсе, то просто убедишься, что башка у меня совсем больная.

– Ну же, рассказывай! – нетерпеливо поторопил Данька, а я прибавила колонки на полную громкость, хотя и без того было прекрасно слышно.

– Система состоит из шести элементов. Вика – Логика. И она не представляет, что происходит. Догадывается, конечно, но не понимает до конца. И не поймет, если ей прямо об этом не рассказать. Своим ощущениям не поверит. Логика не склонна верить ощущениям, она принимает только то, что доказано.

Я нервно рассмеялась от такого странного и неточного описания моего характера, но голос у Даньки оставался спокойным:

– Логика? А ты тогда кто? Кретинизм?

– Осознание. Но я уверен, что ты и сам догадался. И у меня не было ресурсов, чтобы добраться до нее раньше. Мой дед был русским, повезло. И я знал, где искать, но мне стоило немалых трудов, чтобы оказаться тут хотя бы сейчас. Ты же нашел ее раньше. Зачем и каким образом? Я не верю, что вы оказались рядом случайно.

– Что за бред ты несешь? – поинтересовался друг, но в интонации не звучало любопытства. – Какая еще логика, какое осознание? Кто кого нашел?

Штефан будто и не услышал его:

– Но меня интересует другое: кто ты? Ты не из нашей Системы.

– Солнечной? – несмотря на всю абсурдность разговора, Даня чувства юмора не растерял. – Межгалактической?

– Системы Знаменателя, – спокойно ответил безумец. – Но я чувствую в тебе ту же энергию, что чувствую от других элементов. Кто ты? Другая Система? Я думал, это невозможно.

– А мне интересно, – Данька проигнорировал вопросы, – почему ты все это мне говоришь, а не Вике? Мог бы эту ересь и в моем присутствии нести. Я-то думал, ты на нее с поцелуями и удавкой кидаться начнешь.

– Она не должна ничего знать. Стать Знаменателем можно только после смерти остальных. И я пока не уверен, что она не захочет им стать. Так кто ты, Даниил?

Я услышала какое-то движение – возможно, один из них встал. А потом тихий шепот – неразборчиво, даже говорящего определить невозможно. И как бы я ни вслушивалась, сколько раз бы не отматывала назад – ровным счетом ничего уловить не смогла. Это Штефан сказал очередную глупость Даньке на ухо, или Даня ответил нечто, после чего разговор продолжать было бессмысленно?

На этом все. Вывод простой: с головой у Штефана полный капут. Но и что-то в словах: «Система состоит из шести элементов» – заставляло бесконечно мысленно возвращаться к этой фразе. Я вспомнила о яростном Чон Со и тихой Лие. Штефан назвал меня Логикой. А что, если и у двух моих субличностей тоже подобные имена? А что, если они на самом деле существовали, а после смерти стали частью меня? Стали ли они и частью Штефана, раз уж он «в нашей Системе»?

Я всегда знала, что сумасшедшая, но только теперь по-настоящему испугалась этого понимания. Почти до утра я плавала в интернете по ключевым словам «система», «знаменатель», «логика», «осознание» – и, естественно, ничего толкового не нашла. Потому что это были общие термины, встречающиеся повсюду. Настолько простые и привычные, что никакого дополнительного посыла обнаружить по ним было невозможно. Единственным, за что зацепился взгляд, оказалась фраза в блоге, где обсуждались достижения науки. И там некий аноним назвал Джеймса Уатта Знаменателем. Может быть, в другом значении, но теперь я досконально исследовала биографию этого ученого.

Ничего необычного. Кроме того, что Джеймс Уатт отличался исключительной невезучестью: при завидных мозгах он нищенствовал, занимался мелкой работенкой и словно был обречен кануть в небытие, как и миллионы таких же неудачников. Но его жизнь изменилась в одночасье – как будто переписали. Или… дополнили. После этого он вступает в выгодное партнерство, начинает заниматься исследованием, которое потом изменит картину мира до неузнаваемости. Особенно меня заинтересовало упоминание многогранности его личности: и там и сям он отличался глубокими познаниями. Да и модели паровых двигателей неоднократно создавали до него – но посмотрите-ка – история человечества резко изменилась именно после его разработки! Был ли Уатт гениальнее Ньюкомена и прочих своих предшественников? А может, все дело в том, что он был Знаменателем – личностью, которая способна организовать промышленную революцию или подобное по грандиозности событие? А как же другие ученые, которые тоже в этом деле поучаствовали? Они тоже были Знаменателями или помощниками в истории?

Все эти рассуждения имели бы смысл только при уверенности, что детали я не сама додумала для заполнения пробелов.

Глава 3. Рациональность и целеустремленность

Система образуется в момент рождения и распадается таким образом, чтобы каждый элемент развивал свое первостепенное свойство в самых благоприятных условиях.

После смерти элемент передает свою способность остальным элементам Системы равными долями.

При прочих равных условиях способность выражена тем сильнее, чем дольше она развивалась в рамках одного элемента. Поэтому смерть элемента в раннем детстве или неблагоприятные для развития способностей условия плохо сказываются на итоговых характеристиках Знаменателя.

***

А после этого Штефан пропал. Вот уже пять дней кряду он не появлялся в институте. И я начала скучать. Все же привыкаешь к ощущению, что на тебя постоянно кто-то пялится, а чтоб уж совсем нескучно было – рушит дверные проемы. И без этого теперь стало будто чего-то не хватать.

Ксюша уже на второй день предположила, что «Дойч красава» наконец-то осознал, что тутошнюю программу не тянет, и потому решил найти своим мозгам более удобное пристанище. Она так печалилась по этому поводу, что мы снарядили нашего старосту в деканат выяснить подробности. Оказалось, что Штефан документов не забирал, а потому его возвращения стоило ждать. Эта новость меня совсем уж нелогично обрадовала.

Но от сумятицы в мыслях спас Данька, привнеся в них еще большую сумятицу. В пятницу мы ненадолго засели в баре, чтобы отдохнуть после отлично защищенной типовой, и там он вдруг спросил: