Знаменатель

– Вик, а ты никогда не думала, что мы могли бы встречаться? Вряд ли я найду кого-то, с кем мне будет так же легко. И уж точно ты не найдешь кого-то получше меня.

Он сам рассмеялся своей шутке, этим скрывая волнение, а я немного опешила. Нет, ну это просто уму непостижимо! Я об этом думала столько раз, что уже и считать устала. Именно так должна была закончиться наша дружба, чтобы началось нечто более близкое. Это было предсказуемо, с какой стороны ни глянь. И несмотря на всю ожидаемость, предложение прозвучало громом среди ясного неба! Так и захотелось переспросить: «Почему сейчас? Почему не раньше и не позже? А именно тогда, когда на краю моего сознания мимолетно промелькнул другой?». Его предложение можно было бы отнести к ревности – ведь часто бывает, что ценное замечаешь только в тот момент, когда оно ускользает. Но ведь Данька с легкостью игнорировал все мои отношения, некоторые из которых уж точно выглядели посерьезнее, чем мой секундный ступор, когда я впервые увидела Штефана. Так что дело не в ревности, но все равно – сейчас совсем неуместно. К счастью, я всегда гордилась рациональностью своих поступков, поэтому, вместо всех этих вопросов, ответила:

– Думала! И пришла к тем же выводам.

Данька улыбался.

– Тогда давай сюда свою руку. Мы оба об этом не пожалеем.

И только вечером я окончательно поняла, что теперь все неизбежно изменится – и не факт, что в лучшую сторону. Данька поцеловал меня в щеку на прощание, а между нами до сих пор даже такого не случалось. И имею ли я право продолжать называть его Данькой, или стоит придумать более романтичное обращение? Даня, Даниил, Даниил Александрович, милый, любимый… Нет, пусть пока остается Данькой, нельзя так сразу всё менять.

Страсть между нами не могла разгореться мгновенно после изменения условий. Если мне раньше не хотелось вдруг оказаться в его объятиях, то такое желание если и возникнет, то только спустя время. И я, и Данька были людьми холодного рассудка – а для таких романтические всплески нетипичны. Такие, как мы, обычно выбирают не по принципу «на кого встало», а лучший из всех доступных вариантов. И если уж мы обнаружили самый лучший, то вряд ли разбежимся из-за мелочи. Все предыдущие отношения я рвала легко, как только убеждалась, что мне с тем человеком неудобнее, чем без него. А с Данькой это невозможно, потому что вот уже больше двух лет нам вместе было удобно.

Мама, услышав последние известия об изменениях в моей личной жизни, распетушилась донельзя. Неистовствовала от радости и даже не пыталась это утаить. Тут же позвонила отцу на работу и обеим сестрам, чтобы ввести в курс дела. И хоть тети мои Даньку никогда не видели, но очень сомневаюсь, что они не знали до сих пор о его персоне во всех подробностях, как и о материнских надеждах. Мама в перерыве между звонками только сказала мне:

– Викуль! Ты за него держись! Даже если тебе когда-то покажется, что можно найти лучше, помни – тебе кажется!

Тут даже спорить было не о чем. Когда-нибудь я стану гениальным изобретателем кибернетических механизмов или запилю диссертацию на тему «Стимуляция самовоспроизведения ИИ в условиях дикой природы». И вместе с тем – или вместо того – могу захотеть спокойной семейной жизни. Желательно, счастливой. Желательно, с человеком, который мне без труда обоснует актуальность темы диссертации или сходу увидит ошибку в схеме кибернетического механизма. То есть желательно с Данькой. А уж если не захочу, то никто меня принуждать не станет.

В попытке проникнуться романтикой окончательно я открыла списки имен и попыталась определить, к какому лучше подходит отчество «Даниилович». Но в нежнейшую эйфорию так и не впала. Скорее всего, только потому, что имя у моего парня было не самым удачным с этой точки зрения. Хотя, если разобраться, то «Штефанович» – намного хуже. Утешилась мыслью, что «Виктория Романова» – звучит превосходно и для титульника диссертации, и для таблички «главный ученый проекта». На этом успокоилась и отправилась спать.

В понедельник уже к обеду весь институт разделился на два лагеря – восторженных поздравителей и тихих завистников. Я и до того момента понимала, что многие девчонки втайне надеялись, что Даньке осточертеет строить из себя стриженного монаха, и он наконец-то определится. Он и определился, да вот только надеющихся особ его выбор не устроил. Я же с гордо поднятой головой наслаждалась, ощущая на себе мимолетные взгляды ненависти. Ведь именно они и подтверждали, что я приняла верное решение.

Наша же группа отрывалась по полной – там чуть ли не с первого курса ожидали чего-то подобного. А теперь даже кричали: «Горько!». В общем, вели себя не как умные люди, а как какие-нибудь среднестатистические гуманитарии. А мы с Данькой поддавались их настроению и целовались – без порнографических подробностей, но все же. И это было весело и приятно. Даже преподаватели на семинарах чуть чаще улыбались, вероятно, тоже заряжаясь от общей атмосферы приподнятого настроения.

Все мои предыдущие переживания оказались напрасными. Над собой не пришлось делать никаких усилий – я и до того постоянно находилась с Данькой рядом. А теперь, когда он держал меня за руку, привычная близость не могла стать неприятной. И мне казалось, что он тоже ловил кайф от того, какими глазами нашу парочку провожал один из моих бывших. Кстати, с тем я давным-давно рассталась как раз из-за необоснованной ревности к Даньке – так пусть же не скулит, а радуется, что оказался прав!

Господин Штефан Беренд же изволили явиться в институт только в среду. Я не сразу заметила его присутствие, потому что со смехом вырывалась из объятий Даньки, которому приспичило мне именно в такой позе объяснять, почему я обязана вступить в секцию по политологии. Он этот вопрос поднимал уже несколько раз за последний год, но теперь посчитал, что аргументов стало больше: девушка должна его поддерживать не только в радостях. На секции, судя по его рассказам, царила невероятная скукотень, но его персону туда записали фактически силой и не отпускали. Ведь после его ухода разбежались бы остальные участники. Но я, даже при возросшем количестве аргументов, все равно не соглашалась. Лучше уж ждать его в библиотеке, чем строить из себя любителя подискутировать на политические темы.

И как раз в процессе этих уговоров я увидела, что Штефан стоит рядом и смотрит на нас. Так же внимательно, как до своего непонятного исчезновения, но без тени эмоций. Если он все-таки маньяк, то пусть знает, что теперь ко мне пути перекрыты! Если же сексуальный маньяк – тем более. Получается, что предложение от Даньки прозвучало в самое нужное время.

Но по поводу его интереса ко мне я наверняка ошиблась. Штефан смотрел пристально, будто что-то прикидывая в уме, но без малейшего раздражения. Как если бы он был исследователем, а мы – подопытными свинками. Неужели он на самом деле свято верит в некую Систему и относится ко мне как к ее элементу? И все его любопытство только тем и ограничивается? Естественно, я не стала рассказывать Даньке о записанном и подслушанном разговоре. Его мнение и без того было понятным, но вот сдавать свои методы слежки я пока не собиралась – авось еще пригодятся.

Штефан кивнул нам обоим, а потом немного развернулся и громко обратился к остальным:

– Предлагаю в эти выходные собраться у меня! Отметим… что-нибудь.

– Чего это вдруг? – озвучила Ксюша всеобщее недоверие.

Штефан ответил не только ей, а всем:

– Я как-то неправильно начал. Пытаюсь изменить обстановку.

Коллектив у нас был очень дружелюбным и на такой однозначный призыв о помощи не отреагировать не мог. К тому же девчонкам только и нужен был первый шаг навстречу, а парням – возможность покутить всей толпой, раз уж хозяин сам приглашает. После этого взялись обсуждать подробности, перешли к так свойственному каждому из нас планированию, а потом принялись даже шутить и смеяться. Штефан не успевал – или попросту не умел – реагировать на все адекватно, но теперь выглядел скорее зажатым и немногословным, чем высокомерным хамом. Мне же оставалось только рот удивленно разевать да с таким же удивленным Данькой переглядываться.

– Дань, а почему он вдруг в доброжелательность играть начал?

– Ставлю свой будущий автомат по сопромату, что он в текущих обстоятельствах придумал единственный способ, чтобы приблизиться к нам с тобой…

Штефан подошел к нам позже и удостоверился, что мы тоже не откажемся присоединиться к компании. Я об отказе даже не подумала – во-первых, мне было интересно знать, где и как он живет. А во-вторых, если Штефан все-таки маньяк, то мы с Данькой единственные, кто об этом догадывается, а значит, вряд ли оставим друзей без присмотра. Странно подозревать, что убийца заманивает к себе сразу всю толпу, если собирается кому-то причинить вред, но и мотивы его теперь выглядели еще более непонятными, чем раньше.