Знаменитые судебные процессы

Госпожа Дрейфус:

— Гелен свел нас с парикмахером Ферье, проживавшим по улице Матюрен. Там мы должны были встретиться с доктором Евгением — главой организации, занимавшейся нелегальной переправкой людей в Латинскую Америку… Мой муж вручил ему сто семьдесят пять тысяч франков.

Потом дело затягивается. Дрейфус ожидает отъезда. Наконец в один прекрасный день он упаковывает чемоданы.

— Мы уложили туда вес, что было у нас самого ценного, — говорит госпожа Дрейфус. — бриллианты, драгоценности, большую сумму денег…

Иван Дрейфус уезжает. Жена больше никогда его не увидит.

Что же происходило в тот день, 19 мая 1943 года? По всей вероятности, сопровождаемый Геленом Дрейфус сначала был препровожден к Ферье. Но последний не доверял Гелену, подозревая его в принадлежности к гестапо. Ферье и Дрейфусу удается ускользнуть из-под надзора Гелена, после чего Дрейфус встречается с доктором Евгением на площади Согласия. Отсюда они направляются на улицу Сюер. Вырвавшись из лап гестапо, Дрейфус идет теперь на встречу со смертью.

— Это ложь! — кричит Петио. — Я не убивал его. Меня же арестовали на следующий день. А он остался на улице Сюер и был тогда цел и невредим. Его убили мои товарищи. И они правильно сделали. Дрейфус был предателем!

— Замолчите, Петио!

Председатель суда Лезе никогда еще не был так суров. Госпожа Дрейфус в полном изнеможении покидает зал. Вскоре после этого зачитывается адресованная в адрес суда телеграмма от Пьера Мендес-Франса:

«Я ошеломлен известием, что Петио осмелился порочить память Ивана Дрейфуса. Клеветнические заявления Петио представляются невероятными для тех, кто знал личные качества, мужество и патриотизм Дрейфуса».

Кроме того, один из свидетелей подтверждает, что Иван Дрейфус принадлежал к числу самых стойких участников движения Сопротивления в Компьене. Встает господин Анри, один из адвокатов со стороны гражданских истцов:

— Петио, почему гестапо освободило вас? Это вопрос чрезвычайной важности, и я требую, чтобы вы ответили па него!

Петио в бешенстве кричит:

— Для того чтобы распространились слухи о том, па что теперь намекаете вы! Вы подлец! Снимите ваш вопрос, негодяй!

Господин Анри не отступается, напротив, он настаивает на том, чтобы Петио ответил ему. Все адвокаты со стороны гражданских истцов вскакивают и начинают нападать на подсудимого. Поднимается такой шум, что председатель суда прерывает заседание и приказывает освободить зал.

30 марта 1946 года в суде присяжных царит тишина. В центре зала судебный исполнитель срывает печати с чемодана. Он поднимает крышку и достает рубашку и шляпу. Это две вполне обычные детали одежды. Так почему же теперь на них обращено все внимание судебного заседания.

— Петио, знакомы ли вам эти рубашка и шляпа?

— Мне еще рано говорить. Председатель:

— Отвечайте, я вам приказываю!

— Я буду говорить только после того, как будут заслушаны остальные свидетели.

— Ловкий ход, — замечает один из адвокатов со стороны гражданских истцов. — Так у вас будет время обдумать ответы.

Петио:

— Повторяю то, что сказал: говорить я буду, по только через полчаса минута в минуту.

И насмешливо добавляет:

— Не волнуйтесь. Я же никуда отсюда не денусь. И снова, как при всякой его удачной реплике, в зале раздается смех. А пока в ожидании момента, когда подсудимый соблаговолит говорить, объясним, откуда появились здесь рубашка, шляпа и — увы! — куда исчез доктор Браунбергер; это можно сделать на основании того, что уже стало известно суду, а также на основании свидетельских показаний его Вдовы.

Однажды майским вечером 1942 года Браунбергеры познакомились с Петио у некоего Раймона Валле, двоюродного брата Петио. Разговор зашел о том, что происходит в стране, об антисемитизме, о преследовании евреев. Петио дал понять, что он знает, каким образом можно выбраться из Франции.

Через месяц, 20 июня в 8 часов 30 минут, в доме Поля Браунбергера — а он, конечно же, богатый человек — раздается телефонный звонок. Доктора просят приехать к больному на улицу Дюрель. Его встретят у метро на площади Звезды. Говорящий не называет ни своего имени, ни адреса, но по всему чувствуется, что он знаком с доктором Браунбергером. Прошло три часа, Браунбергер все еще не возвращается, но Раймон Балле, двоюродный брат Петио, приносит его жене полученное им по пневматической почте письмо: доктор Браунбергер пишет — жена узнает его почерк, — что ему с трудом удалось избежать ареста. Он просит Балле предупредить жену. Пусть она никому ничего не говорит и подготовит чемоданы, упаковав туда все самое ценное.

Два дня спустя по домашнему адресу Браунбергеров приходит письмо. Даты на нем нет. В письме содержится приблизительно та же просьба, что и в письме, полученном по пневматической почте. 23 июня новое письмо: доктор Браунбергер просит жену подготовить все к его отъезду и, главное, хранить все в тайне… Последнее письмо получено 1 июля: «Моя дорогая, следуй советам этого человека, он расскажет тебе, как меня найти…»

Странное письмо, ведь его не принесли, оно пришло по почте… И не только это странно… Обращение «моя дорогая», которым начиналось это и предыдущее послания, было непривычным. Никогда в своих письмах доктор Браунбергер не называл жену иначе, как «моя милая Мэгги». И потом этот почерк, неровный, неразборчивый почерк, который, по мнению судебных графологов, свидетельствует о том, что человек писал по принуждению.

Но это еще не все. Двадцать четвертого нюня Раймон Балле тоже получает подобное письмо без даты. «Мой дорогой друг, — пишет доктор Браунбергер, — я знаю, что ваш двоюродный брат, врач по профессии (речь шла, несомненно, о Петио), приобрел небольшой особняк недалеко от улицы Буа, Окажите мне услугу и вместе с ним посодействуйте тому, чтобы туда перевезли мою мебель и все мои вещи».

Разумеется, Раймон Балле ничего этого делать не стал, но он предупредил госпожу Браунбергер. Его удивляло, что доктор Браунбергер так заботится о Петио, с которым встречался всего раз в жизни.

Заканчивая свои показания, госпожа Браунбергер заявила, что Петио виновен в исчезновении ее мужа. Доказательство тому рубашка и шляпа ее супруга, обнаруженные в одном из чемоданов, нагроможденных за спиной подсудимого.

Раймон Балле тоже выступает в качестве свиде-еля. Этот агент по продаже недвижимого имущества не очень-то гордится своим родством с Петио… Он весьма сожалеет о том, что познакомил док тора Браунбергера с Петио… И вдруг раздаются крики, и все взгляды обращаются к скамье подсудимых.

— Сядь! — приказывает Петио один из охранников.

— Я запрещаю вам обращаться ко мне на ты!

— Сядь!

— Ах ты, дерьмо! — орет Петио.

Такого в суде присяжных никогда еще не слыхали. Что делать? Председатель суда Лезе с минуту колеблется. Он просит свидетеля выйти из зала, потом снова вызывает его, ведь Петио, кажется, хотел задать вопрос Раймону Балле, пусть спрашивает, а не то он использует это как повод для подачи кассационной жалобы.

— Подсудимый, вам предоставляется слово. Петио уже успокоился. Он цинично заявляет: