Знат
Шрифт:
Он тянул время.
Я так и не успела ничего сказать, Фома и Юра вернулись очень скоро, встревоженные и запутанные.
– Мы перешли через мост и должны были спуститься на той стороне, – начал сразу Фома. – Но оказались здесь. Развернулись, попробовали еще раз – та же фигня.
– Попытались по одному пройти, – вклинился в рассказ Юра, – но получилось тоже самое. Я стоял, ждал Фому у лестницы, он поднялся наверх, быстро убежал в сторону города, а выбежал ко мне.
Знат нахмурился.
– Бабка говорила, что когда путь так закольцовывается, кто-то закрыл дорогу, – закончил Фома.
– Наверное,
– И там сожрать, ага, – скептически заметил Знат. – Этот кто-то не хочет, чтобы мы разделялись. Подозреваю, что если мы все вместе пойдём, мост пропустит.
– А что такого в том, что мы разделимся? – спросила я.
– Не по плану, – коротко ответил Знат, чем очень напугал меня.
Готовность Фомы метнуть топор в голову, причастность Юры к местной оппозиции и прошлое Зната играли очень плохую игру с моей тревожностью. Я не хотела думать, что будет дальше, когда им всем надоест прятаться, когда Фома все же догадается, что его жертва стоит совсем рядом. Когда Знат начнёт защищаться, а Юра притащит сюда своих людей. До кучи еще можно добавить гвардейцев, и тогда я просто помру от переживаний, а не от шального оружия. И пусть я продолжала твердить себе, что весь этот мир – чья-то чертова выдумка, потому что он все еще разваливается у меня на глазах, я не была уверена, что в безопасности. Что не развалюсь вместе с ним.
Меньше всего меня заботила черная тьма, которая закрыла выход в город. Перестали удивлять мелкие демоны и духи, они теперь выглядели такой естественной частью этого мира, что без тут было бы пусто. Иногда я представляла, какой был бы дом с домовым. Наверное, говорливый. Было легче понимать, что это не мой мир, другой, со своими правилами, а я тут просто гостья, случайно залетела.
Мы все сидели и молчали. Могу поспорить, что каждый ждал, когда решение придёт само. Я так иногда делаю, когда не знаю, куда двигаться дальше. Просто сажусь и жду.
В абсолютной тишине из лесу стали звать. Тихо и по имени. Фома подорвался.
– Любка?
Его глаза заметались по деревьям, в поисках источника звука.
– ЛЮБА! – заорал он и попытался побежать, но в него вцепился Знат.
– Стой! Это аука, туда нельзя, погибнешь!
– Я тоже слышу, что меня зовут, – бесцветно произнёс Юра. – Меня он зовёт.
– Оно всех зовёт, а значит, пора уходить. Чем дольше зовёт, тем сложнее терпеть.
Фома затрясся в объятиях Зната и медленно опустился на землю.
– У нас есть только один выход, – медленно повторил Знат. – Уйти из дома обратно в город, потому что то, что ходил вокруг дома точит защиту. А от голоса ауки мы не защитимся никакими веточками.
Я посмотрела в сторону леса и вскрикнула. То, что я видела мельком с обвисшей кожей, теперь показало себя достаточно четко, чтобы его бояться.
Чёрная тьма оформилась в высокого и очень худого мужичка. У него были невозможно длинные ступни, опущенные ниже колен узловатые руки, покрытые пятнами грязи. Но самое жуткое – это его лицо. Высохшее, обтянутое желтовато-серой кожей, с высоким лбом, плешивой кепкой, сдвинутой на затылок. Когда он открыл рот, вывалился длинный синий язык и с чмоком
упал на ноги. Из пасти потекла чёрная грязь. Меня чуть не стошнило от увиденного. Я перевела взгляд на Зната и впервые увидела в его глазах ужас.Он был хорошо знаком с этим существом.
– Надеюсь, то, что я тебе дал, у тебя, – еле слышно проговорил он, поднял на ноги Фому, пихнул в сторону дороги Юру и пятясь пошёл следом.
Я нащупала в кармане подарок. Речная галька превратилась в фигурный камешек. Я очень хотела достать, посмотреть, но что-то меня остановило. Почувствовало, что существу нельзя знать об этом подарке.
Мы бежали к мосту, оскальзываясь на подтаявшем снеге. Сзади шаркало оно.
Как и говорил Знат, мост пропустил нас всех, но мы еле успели спрятаться от гвардейцев, которые дежурили с этой стороны.
Район был полностью заполнен людьми в форме.
– Что значит это дерево? – тихо спросила я Зната.
– Перевёрнутый дуб. Желание унизить самый главный символ, показать, что у него тут власти больше нет, – скороговоркой ответил тот.
Мы пошли через лес вдоль дороги, прячась за поваленными деревьями и пытаясь разглядеть на той стороне жуткое существо.
– Надо как-то добраться до метро, – опять завёл свою волынку Юра.
– Слушай, может мы просто свалим из этого района? – спросил Фома. – На кой черт тебе сдалась эта рация? Найдёшь связь с ними в другом районе. Вы же наверняка где-то базируетесь.
– Базируемся, в ЗАО, – ответил Юра. – Мы туда несколько дней идти будем.
– Лучше уже мы туда дойдём, чем поляжем у метро, – стоял на своём Фома.
– Но нам все равно идти мимо метро, через центр, через весь город!
Знат терпеливо слушал очередные препирательства.
– Надо заглянуть в твою квартиру, – сказал он вдруг мне. – Она же рядом с лесом?
Я ничего не поняла, но на всякий случай кивнула, было интересно посмотреть, как выглядит мой дом здесь.
– Слушайте, я только сейчас заметил, – выдал Фома, – снег идёт. Мелкий, но снег. Нормальный снег!
– Ой, и правда, – эхом подхватил Юра.
Знат лишь покачал головой. У меня больше не было вопросов, почему эти двое еще не догадались, кто такой Знат. Они не только глухи к некоторым вещам, но и еще слепы. Так же слепы, как все в моем мире. Я споткнулась от этой мысли.
– Верно, – Знат подхватил меня, а заодно и мои мысли.
– А что в моей квартире?
– Надо посмотреть, чего там нет, – ответил Знат. – Ключи далеко?
Я звякнула карманом. Они все это время были у меня под рукой, переплелись с веревкой от камушка. Который уже не камушек, а что-то большее.
Когда мы пробирались к моему дому, я порадовалась, что в своё время на этом пустыре построили каток, бесполезный металлический сарай и множество маленьких домиков, где когда-то базировался садовый центр. Это все хорошо закрывало нас от гвардейцев, и, кажется, Знат тоже сыграл в этом свою роль. Я не знаю другого объяснения, почему все гвардейцы смотрели в противоположную от нас сторону, никто не повернул к нам головы.
Ключи без проблем подошли к замку, дверь открылась. На встретил тот же самый гнилостный запах, что и в первой квартире. Ногами я зацепила старую влажную тряпочку.