Знай

Он впивается в мои губы далеко не ласковым поцелуем, губы кусает, в рот мой жадно вторгается, губы до боли кусает, а я хочу больше, сильнее, мне его мало, очень мало. Халат мой одновременно рывком распахивает, срывая его с меня, продолжая яростно целовать, лишая дыхания. А я, как будто дышать впервые научилась. Дышать только им. Руки вверх вскидываю, в волосы его запускаю, тяну на себя сильнее, жадно сплетая наши языки. Громко всхлипываю ему в рот, прижимаясь всем телом.

– Извини, любимая, - в губы хриплым шепотом.
– Я сейчас не смогу быть нежным, - кусаeт нижнюю губу, расстегивает бюстгальтер, рывком снимая с меня.
– Я так сильно тебя хочу, что мне кажется, меня сейчас разорвет на части. Я так сильно изголодался по тебе, – отстраняется под мой разочарованный всхлип, одним движением сметает все со стола. Чашки летят на пол, разбиваясь на осколки по всей кухне. А мне плевать, я сама сейчас умру, если он меня не возьмет немедленно. И нежность в данный момент не уместна. Меня трясет всю от дикого желания. Я хочу грубо, жестко и сильно. Чем сильнее, тем лучше, чтобы чувствовать его до конца.

Дима подхватывает меня, сажает на стол. Я сама, как дикая безумная кошка, рывком притягиваю его к себе за футболку. Стягиваю ее с него, кидая на пол. Ногтями грудь Димы царапаю под его хриплый рык. Он за волосы меня хватает, резко голову мою откидывает, и в шею мою впивается, покрывая голодными поцелуями, всасывая кожу.

– Потом, – шепчет в шею, - все потом. Как только я голод бешенный утолю хоть немного, - поцелуями ниже по шее ведет, за талию хватает, к себе ближе тянет, заставляя меня ноги шире раздвинуть, встает между ними. – Потом я буду любить тебя медленно, долго лаская и изучая каждый кусочек твоего тела. Потом… - сам задыхается от своих слов, - потом я все тебе отдам, – дышит часто, прерывисто в мою кожу, на ключицы ниже опускается, груди двумя руками обхватывает, сводит вместе, целует прерывисто,терзает, соски поочередно в рот втягивает, кусает легонько и языком укусы зализывает. А я от этого в бездну падаю и ногтями в его спину впиваюсь, ощущая его твердые мышцы. И я чувствую эту его жажду,тоску по мне, от которой меня саму как в лихорадке трясет. Подаюсь немного к нему, натыкаюсь промежностью на его уе твердый член и трусь об него с протяжным стоном. А Дима содрогается весь от каждого моего движения. Возбуждение зашкаливает настолько, что в глазах темнеет. Я сама от трения об его плоть всхлипываю, закусывая губы, потому что больно так хотеть его. Это мучительная, скручивающая, сладкая и такая желанная боль. А он грудь мою ласкает. И в бедра мои пальцами впивается, рывком впечатывая в себя, ударяясь членом о мою пульсирующую плоть, через чертову мешающую нам материю. Я не выдерживаю первой.

– О Боже. Димааа, – почти кричу. – Ты обещал не терзать. Пожалуйста, – сама рывком стаскиваю с него спортивное трико, высвобoждая его твердый член, обхватываю его рукой, сильно сжимаю. Двигаю рукой, размазывая капельки влаги на головке, чувствуя, как он пульсирует в моих руках, и дергается от каждого движения. И мне хочется, чтобы взял меня. Сейчас! Немедленно! Он руку мою откидывает со звериным рыком, отстраняется от меня, хватает за трусики, быстро стягивает их, отшвыривая. Толкает назад, вынуждая опереться локтями на стол. Бедра мои немного приподнимает, упирается членом в давно мокрые истекающие cкладочки. Но не входит, водит членoм вверх-вниз, дразнит, вызывая мои просящие стоны. Наклоняется и вновь губы кусает, целует.

– Скажи это. И ты получишь все, что хочешь, – хриплым голосом говорит мне в губы, продолжая дразнить, слегка задевая головкой клитор. И я знаю, чего он хочет. Я все помню. Я никогда этого и не забывала.

– Я твоя. Полностью твоя. Всегда была твоей. И буду только твоей! – кричу ему я.

– Да. Вот так, - резкий толчок до упора в мое скользкое лоно заставляет меня распахнуть глаза и закричать в голос.
– Твою мать. Софи, какая ты влажная и горячая.
– Начинает медленно двигаться, а я хочу быстрее, глубже. Сама подаюсь к нему бедрами, и только сейчас замечаю на его груди в районе сердца новое тату, но в глазах мелькает космос, и я не состоянии сейчас ее разглядеть.
– Дима..., срываюсь в стон от очередного толчка. – Быстрее. Пожалуйстааа, - очередной стон от того, что он клитор мой нашел и массирует его ежно, продолжая мучительно медленно двигаться. н останaвливается, смотрит в мои распахнутые глаза, полностью выходит из меня,и тут же вбивается резко, одним толчком на всю глубину, настолько сильно, что даже немного больно. Но я так дала этой боли. Теперь я чувствую его полностью,так, как хотела - до конца.

– Извини, моя хорошая, я не могу больше сдерживаться, – подхватывает мои бедра, ещё сильней насаживает меня на себя, ноги шире раздвигает, - Это будет быстро, - и начинает сильно вбиваться в меня. И я уже начинаю сжиматься в спазмах наслаждения, бесконтрольно дрожать всем телом. Как всегда, только с ним. Я чувствую, как все его тело тоже трясет. Он со свистом втягивает воздух, продолжая вбиваться в меня. я не смею закрывать глаза. Хочу смотреть на него. Как двигается во мне. Как с кадым толчком его мышцы сильно напрягаются, капельки пота стекают по его сильной груди. Как его лицо искажается от удовольствия при каждом толчке. Он такой красивый в этот момент. Я вижу, как он тоже хочет закрыть глаза от удовольствия, но держит их отрытыми, смотря на меня, ловит каждое мое движение и эмоцию. И я начинаю задыхаться, выгибаясь в его руках, замираю в немом крике от накатывающего горячей волной нереальнo острого оргазма, от которого меня начинает бить дрожь. А он удерживает меня на месте, делает последние резкие толчки, преодолевая сопротивление сжимающихся мышц. Стонет вместе со мной, все-таки закрывает глаза, запрокидывая голову, кончает глубоко во мне. Опускает мои бедра, подхватывает за талию и тянет меня, ещё дрожащую, на себя, прижимает к себе сильно. Хаотично по спине гладит, в волосы целует.

– Боже, Софи. Я так сильно тебя люблю. Я давнo болею тобой. И я уже точно знаю, что неизлечимо. Разлука не помогла мне вылечиться от этой любви. А только усилила мой вирус, – хрипло, еще немного задыхаясь, говорит мне в волосы. Отрываюсь от его мокрой от пота груди, заглядываю ему в глаза, потому что хочу видеть его лицо в этот момент.

– Я тоже тебя люблю, – тихо произношу я. – Я уже тогда, три года назад тебя полюбила. И все это время я очень сожалела о том, что не смогла тогда тебе сказать эти слова, - чувствую под своей ладонью, лежащей у него на груди, хаотичный стук мужского сердца, которое замедляет ритм, а после моих слов заходится как при аритмии. Он зажмуривает глаза, долго молчит. Потом распахивает их и смотрит на меня с какой-то болью.

– Почему?! Почему ты не сказала мне этого тогда?! Почему обманула?! – я не знаю, что ему ответить, как объяснить ему состояние, которым меня накрыло тогда и до сих пор еще до конца не отпустило. Я просто молчу, качаю головой, закусываю губы, не в силах ему ответить. Особеннo когда в его глазах столько боли.
– Если бы я знал тогда, что ты тоже меня любила. Я… - его голос срывается.
– Я бы понял тебя и что с тобой происходит. Да что говорить, я все понимал. Понимал, что я сам тебя в это втянул. Я видел и принимал твое состояние, от которого мне волком в тот момент хотелось выть,и забрать у тебя весь тот ужас и боль. Ты могла кричать, плакать, бить меня, гнать. сли бы я знал, что ты меня любишь, я бы не ушел тогда. Не оставил бы тебя. Я бы ночевал как пес бродячий под твоими дверями. сли бы я только знал…, - он глубоко вдыхает, и я понимаю, что ему нужно было высказаться. Возможно, он прав. Скорей всего, прав. Но тогда я не могла иначе.

– Ты прости меня. Я тогда…, а он договорить мне не дает, закрывает рот таким сладким и уже нежным поцелуем.

– Скажи, скажи мне это еще, - говорит в губы, продолжая целовать.

– Я люблю тебя… Одержимо люблю, – так же ему в губы повторяю я.

А потом мы долго моемся в душе. Я, наонец, рассматриваю его новую тату на груди. Это шкала кардиограммы, бьющегося сердца. И я прочерчиваю ее пальцами : вверх-вниз, удар за ударом, а потом - ровная прямая, как будто сердце остановилось. Останавливаю палец, боясь проводить по прямой. Поднимаю на него глаза с немым вопросом.

– Когда ты меня прогнала, мое сердце остановилось, – поясняет он.
– И мне кажется, что оно и не билось вовсе до сегодняшнего дня.

– Обещай, что переделаешь ее и уберешь эту ровную линию, - прошу я.

– Обещаю, если ты мне расскажешь, откуда у тебя три маленьких шрама на животе? – он сводит брови, смотрит на мой живот,и шрамы после лазерной операции.

– Это операция. По женской части, - сглатываю, не желая сейчас обсуждать эту тему.

– Это я понял, - очень серьезно произносит он. Тянет меня за руку из душа, – Каков был диагноз? – вытирает меня полотенцем. Спускается ниже, ведет по моим почти незаметным шрамам, аккуратно целуя каждый.

– Какая разница, какой диагноз? Главное, какой результат, – тихо отвечаю я.

– И каков результат?
– поднимается, укутывает меня в полотенце, глазами требуя ответа.

– Я…, – не хочу ему отвечать. Я боюсь разрушить все, что только что произошло между нами. Я хочу ещё немногo это все продлить. сли он узнает, что я не могу иметь детей, он, наверное, не останется со мной. Зачем я буду ему такая нужна? Он молод. Ему нужны дети.

– Ну. Отвечай. Я хочу знать все, что с тобой происходило без меня, – говорит он, накидывая на бедра полотенце,и ведет меня в спальню.

– Я не хочу отвечать сегодня. Завтра, - отмахиваюсь я.

– Почему не сейчас? Это что-то серьезное?
– Я вижу, как в его глазах тревога зарождается. – Если так,то я тем-более должен об этом знать. Отвечай! – требует он. Хватает меня за плечи, удерживает на месте, ждет ответа. Да, он прав, он, наверное, должен узнать об этом сейчас.

– Я больше не могу иметь детей. Вообще. Без вариантов! – зачем-то кричу ему в лицо, а к горлу комок подступает, и слезы из глаз вновь катиться начинают. – Я пустая. Во мне ничего не осталась… - срываюсь, хочу вырваться из его объятий. Дима не отпускает, держит крепко, и на лице его столько эмоций меняется. От шока и жалости, до боли. А мне не нужна его жалость. Я сама себя на это обрекла. – Не надо меня жалеть. Я это все заслужила, - утираю слезы ладонями.