Золотой город

Он подошел к кровати. В пачке были стодолларовые купюры. Еще несколько упаковок виднелось в сумке. Быков убрал ее с постели и сунул в шкаф, после чего беззлобно выругался и взялся за ноутбук.

Было непросто отсеивать лишнее, потому что в интернете хранятся целые горы сведений об эпохе завоевания испанцами империи инков. Быкову и раньше было известно о казни императора с труднопроизносимым именем и титулом Единственного Инки. Надеясь спасти свою жизнь, он отдал испанцам в качестве выкупа столько золота, что у тех глаза на лоб полезли. Решив, что взять с дикарей больше нечего, завоеватели казнили императора, однако против них поднялось восстание, которое возглавил отважный вождь Инка Манко. Скрывшись в горах, он, по сути, возродил государство инков, хотя и в меньших масштабах.

Тем временем испанцы, которые бросились делить награбленное, перессорились и разделились на два противоборствующих лагеря. Одна из враждующих сторон обратилась к Инке Манко с предложением заключить военный союз против общего врага. Вождь заявил, что ему как законному наследнику инкского престола не нужны ни звания, ни титулы, обещанные испанцами, но если они по своей воле уберутся из страны, то получат выкуп, многократно превышающий то количество сокровищ, какое некогда принес в дар казненный император. Визитеры выразили недоверие к его словам. Тогда Инка Манко велел принести мешок кукурузы, взял одно зернышко и сказал примерно следующее: это то, что вам отдали, а остальное по-прежнему здесь. Выразительные взгляды испанцев на полный мешок были красноречивы – казалось, они сейчас лопнут от жадности.

Завоеватели не пожелали довольствоваться малым, они хотели присвоить все. Война продолжилась. Всякий раз, беря в плен кого-то из инкских вождей, испанцы подвергали его нечеловеческим пыткам, стремясь выведать, где хранится золото, но никто не хотел – или, возможно, не мог – сказать правду. По индейским легендам, пленники то обращались в орлов и улетали прочь, то обрушивали на головы захватчиков потоки огненной лавы. Как бы там ни было, конкистадоры так и не прибрали к рукам все богатство инков. А сокровища, похоже, действительно существовали. Во всяком случае, некоторым искателям удалось приблизиться к ним и даже увидеть собственными глазами затерянный город Пайтити.

Насколько успел понять Быков, империя инков находилась в горном районе, ведь в тропическом лесу обживаться слишком тяжело. Сельва поставляла инкам золото, дерево и провизию. Перевалочной базой между зеленым океаном и горной столицей служил тот самый Пайтити. Таким образом, искать его следовало где-то в предгорьях Перуанских Анд. Часть золота и прочих драгоценностей оседала именно там, но куда все подевалось впоследствии?

В начале двадцатых годов прошлого столетия два беглых пеона [4] , скрываясь от погони в джунглях, попали в заброшенный, утопающий в буйной зелени город, где обнаружили не только высокие лестницы, каменные дома и храмы, но и несколько золотых вещиц, оброненных, надо полагать, при эвакуации. Пеоны из-за золота перессорились – дело дошло до драки, в ход пошли мачете. Тот, кто победил, был укушен ядовитой змеей, потерял по пути добычу и в полубессознательном состоянии добрался до человеческого жилья, где перед смертью поведал о случившемся.

4

Пеон – зависимый крестьянин, батрак.

Примерно в то же время до сокровищ инков попытались добраться шестеро членов ордена иезуитов. Наняв носильщиков и проводников, святые братья прихватили с собой необходимое снаряжение, оружие, провизию и углубились в сельву, но были атакованы индейцами племени мачиганга. Все иезуиты и их помощники погибли от стрел, отравленных ядом кураре. И только одному проводнику, Хуану Гомесу Санчесу, чудом удалось избежать смерти, и он сломя голову кинулся в заросли. Когда же он наконец остановился, чтобы перевести дух, то обнаружил, что стоит посреди настоящей городской улицы. Правда, все дома были скрыты от глаз сплошной стеной из лиан, кустарников и деревьев. Поблуждав там немного, Хуан услышал приближающиеся голоса. Спасаясь от преследователей, он добежал до окраины города и спустился по уступам на дно обрыва. Там он нашел пещеру, внутри которой что-то блестело. Оказалось, что это огромные статуи, отлитые, по утверждению очевидца, из чистого золота. Впопыхах он отрубил кончик мизинца на одной из них и снова пустился бежать. Его спасло от погони то, что наверху – там, откуда он спустился, – начался бой. Подробностей беглец не видел, однако слышал боевые выкрики, а из зарослей вылетела и упала к его ногам стрела, принадлежавшая вовсе не мачиганга, а какому-то другому, незнакомому племени. Золотой мизинец Хуан прятал от всех до старости, а на склоне лет показал трофей перуанскому ученому Рубену Иваки Ордоньесу в доказательство того, что таинственный город Пайтити существует.

Были и другие истории, представлявшие собой причудливую смесь приключенческих сюжетов с народными мифами. Начитавшись всякого, Быков решил, что пора остановиться, иначе ум за разум зайдет. Нужно быть кретином, чтобы всерьез относиться к этой галиматье.

В номер вошла Сильвия и, рассеянно взглянув на Быкова, перевела взгляд на кровать. Сообразив, что она не могла не заметить исчезновение денег, Быков почувствовал, как краснеет. Не нужно было трогать сумку. К чужим вещам лучше не прикасаться. Даже с целью спрятать их от посторонних глаз.

– Сумка в шкафу, – не поднимая глаз, сказал он. – Со всем содержимым. Очень неосторожно с вашей стороны. А если бы горничная зашла раньше, чем я?

– Исключено, – возразила Сильвия. – Мы запретили входить в апартаменты во время нашего отсутствия.

– Этим вы могли добиться обратного эффекта.

– Ошибаешься, Дима. В Перу такое невозможно. Не с нашей фамилией.

– А что в ней особенного? – удивился Быков. – Мачадо. Гм. Довольно распространенная фамилия, насколько я знаю. Бейсболист такой есть… футболист… писатель…

Он собирался продолжить список, но Сильвия совершенно неожиданно стащила с себя спортивную кофту, а потом и футболку. Лифчика на ней не было.

– Хочу переодеться, – пояснила она, взявшись за пояс штанов. – Моника будет позже. Ее не так-то просто вытащить из магазинов.

Но Быкова рядом уже не было. Он вышел на террасу и, повернувшись к двери спиной, устремил взгляд вниз. Уши его горели. Не только от спонтанного и совершенно неуместного стриптиза. Он был зол и ждал только, когда Сильвия выйдет из спальни, чтобы собрать вещи и убраться к чертовой матери. На этот раз сестры перешли все допустимые границы. Быков был уверен, что Сильвия разделась осознанно, а Моника задержалась где-то неспроста. Они продолжали испытывать его, но слишком подлым способом. Чего они от него ожидали? Что он набросится на Сильвию, увидев ее грудь? Вот что больнее всего задевало Быкова. Сестры не разглядели в нем порядочного человека. Они не считали его заслуживающим доверия.

Он демонстративно не стал оборачиваться, когда почувствовал, как ему на спину легла легкая женская ладонь. Не повернул голову и минуту спустя, ощутив прикосновение второй ладони.

– Извини, Дима, – оправдывалась Сильвия. – Это было необходимо.

– Нам предстоит много времени провести вместе, – вторила ей Моника. – Вдали от цивилизации. Мы были обязаны выяснить, чего от тебя можно ожидать.

– Выяснили? – Стряхнув с себя руки женщин, Быков выпрямился во весь рост. – Напрасно старались. Потому что никуда я с вами не собираюсь, сестрички. Ни в людные места, ни в уединенные. Все кончено. Приятно было познакомиться… Вернее, неприятно.

Он шагнул к выходу, но сестры буквально повисли на нем, уговаривая не спешить с выводами и решениями. «Сначала выслушай, – твердили они в один голос. – Не горячись, Дима».

Чем больше его уговаривали, тем сильнее сопротивлялся Быков. Прямо как в детстве, когда ты разобиделся на взрослых и, что бы они ни предлагали, ты все равно продолжаешь капризничать и упрямиться. Казалось, разлад неминуем. И все же Сильвии удалось найти верный ход к сердцу Быкова.

– С нас ужин, Дима, – пообещала она. – Клянусь, это будет нечто незабываемое.

– А потом примешь окончательное решение, – поддержала сестру Моника. – Не ехать же на голодный желудок.

С таким доводом невозможно было не согласиться. Одним словом, Быков все же остался. О чем впоследствии не раз пожалел. Впрочем, справедливости ради следует отметить, что поводы для радости тоже были. Так уж устроена жизнь человеческая. Кнут и пряник. Единственный способ заставить нас двигаться в нужном направлении. Вопрос лишь в том, кому нужном? Но это уже частности.

* * *