Zомбак

Едва выезжаем на дорогу, меня начинает подташнивать. К горлу подступает неприятная кислота, сглатываю, крепче вцепляюсь в сиденье. Вижу руку Ники на плече, но не чувствую ее. Продолжаю терпеть, но перед глазами все становится больше: светофоры расплываются, люди на переходе бредут в полусантиметре от нашего капота, а потом мне чудится, что встречка заворачивает в нас. Трясусь в ужасе, кожу прошибает потом, он стекает по вискам. Под пандовой шапкой мокнут волосы. И тут до меня доходит такая мысль: я впервые сел в машину после аварии. Вцепляюсь в впереди стоящие сиденья и сжимаю их. Пульс ускоряется до предела, меня пронизывает боль, но я не могу пошевелиться. Тело сковывает страхом, и трудно дышать. «Ебнутый, можно было предположить, что накроет в тачке», – сожалею о поездке.

– Давайте остановимся, Славе плохо! – слышится голос Ники.

– Да тут ехать осталось пять минут. Потерпит твой Слава, – отвечает водила.

А потом он отвлекается и лезет за чем-то в бардачок. И я закипаю.

– Уебыш, смотри на дорогу! Ты что?! Охуел?! Прикончить нас хочешь?! – вскрикиваю, четко выплевываю ему в затылок каждое слово.

Все в машине вздрагивают – то ли от моего крика, то ли от внезапного наезда. Но становится тихо. Мои губы трясутся, слезы накатываются на глаза. Откидываюсь на сиденье и смотрю в потолок. Отдаленно слышу шепот: «Так это тот самый, который свою тачку об столб грохнул».

– Да, тот самый. Не повторяй моих ошибок, бро, – говорю более спокойно, паника отпускает и растекается, как никотин, отпустив голову и рассредоточившись по всему телу.

Дышу – глубоко и неторопливо, футболкой утираю пот с лица, стаскиваю шапочку и запускаю пятерню в волосы. Ника опускает со своей стороны стекло. Машет передо мной книжонкой, которую пыталась читать все это время.

– Дай-ка, – тяну руку к макулатуре.

Едва книга оказывается у меня в руке, силюсь вспомнить, когда последний раз что-то читал – не новостную ленту, не сообщения, не инструкцию к препаратам, а именно книги. Не помню. Поглядываю на обложку. Разумеется, классика. Но какая! «Портрет Дориана Грея».

– Неплохо, – кидаю взгляд на Нику.

Теперь этот томик едет у меня в руках. Успокаивает ощущение, что чтение спасет от скуки. «Шорты», конечно, не заменит, но реальность немного исказит. Открываю первую главу и утыкаюсь в книгу. Меня уже не ебет, куда там лезет своими ручонками водила, паническая атака делает ноги, а дорога заканчивается. Пока наша компания и толпа приезжих незнакомцев разгружают машины, я сижу на поваленном дереве и читаю. Периодически достаю телефон из кармана и проверяю сеть. Не ловит. Опять зарываюсь в чтение. Читаю через слово, так как сюжетец в целом мне знаком. Мозг отказывается воспринимать написанное, но это и неважно. Я занят и совсем не хочу спать. Еще больше – не хочу ни с кем знакомиться. Троих уебков в машине хватило!

«Это я никого здесь не знаю, зато меня знают все», – проносится в голове нахрапом.

За полгода история о моей аварии расползлась по всему Смердловску. Маленький городок, что с него взять? Правда, точность информации постепенно сошла на нет, и толком уже никто не скажет, как оно было на самом деле. По одним слухам, машину занесло, и я вылетел на встречку; по другим – сбил женщину на дороге; кто-то сморозил, что я пьяным сел за руль и повернул на «красный». Короче, главное событие года, твою мать! И даже концовка у каждого своя: для кого-то я умер, для кого-то – лежу в дурке, у некоторых есть вариант, что я – наркоман. Но в любом случае – хорошо бы держаться от меня подальше.

Как по мне, лучше держаться подальше от них. От людей. Они жалят меня разговорами за спиной, шепчутся и бросаются ядовитыми словами. Толком не зная правды, убивают заживо, подтасовывая новые факты и пытаясь их совместить с теми, что им когда-то кто-то рассказал. Их не волнует моя судьба, нет, им нужны впечатления, чтобы хоть как-то разнообразить свою повседневность.

– Будешь все время читать? – садится передо мной на корточки Ника.

– Да.

– Скоро стемнеет. Ты только посмотри, какая здесь красота! Разноцветные листочки, какой запах, какие тропинки! Ты упускаешь суть похода.

– Не волнуйся, суть нагоню…

Не успеваю договорить, как Ника вцепляется губами в мои губы. Обескураженно принимаю ее в рот и прячу свой охуевший взгляд. Теперь она кладет ладони мне на коленки и возвышается надо мной. Я в ахере. По-другому и не скажешь. Моя девочка набралась храбрости и дерзости поцеловать меня первой. Растет.

Пока ее глаза прикрыты, посматриваю на толпу зевак, заставших наш поцелуй. Им тоже странно это видеть. У них-то в голове я – конченный человек, последний, с кем вообще стоит целоваться. Но Вероника, похоже, класть хотела на их мнение. Она завершает поцелуй и надевает мне вязаную шапочку.

– Забыл в машине, – улыбается, а потом разворачивается и уходит.

Через полчаса гоп-тусовка думает натянуть рюкзаки и углубиться в лес. Видите ли, нет у них ощущения похода! И мне приходится следовать за ними. Тысячный раз жалея о своем решении поехать, хлопаю томиком и плетусь в конце. Вяло переставляю ноги, в ушах образуется гул. Тропинка тяжелая: с цепляющимися за одежду кустарниками, выпирающими из-под земли корнями деревьев, паутиной и надоедливыми мошками, кидающимися прямо в глаза. Мышцы предательски ноют, кости хрустят. Машинально проверяю уведомления в телефоне, надеясь, что смена нашего местоположения повлияет на интернет. Не влияет. Всего какие-то две хромые палочки сети на то, чтобы дозвониться, никаких тебе тяночек во «Вконтакте» и «Эльфиской песни» на «Ютьюб».

– Долго еще? – закидываю вопрос в растянувшуюся по дороге толпу.

– Километр, – ответ приходит откуда-то из середины.

Меня вполне устраивает. Правда, давно я так много не ходил, давно не выбирался ни в какие походы. Даже сейчас, будучи заключающим колоны, не могу понять, что именно заставило меня согласиться. Еще раз отыскиваю взглядом Веронику. «Она? – спрашиваю у себя. – Ну нет, это она ради меня осталась бы дома, если бы я захотел…» Ника тем временем поравнялась с другой девчонкой, идут вместе, хохочут. Отчего-то улыбаюсь. «Может, и ради нее. С нормальными людьми она живее, – продолжаю размышлять. – Вот только мне их не догнать. Я в дерьме».

По раннему настоянию Вероники кручу головой в поисках лесной красоты, но натыкаюсь только на фейспалм. Чуть ли ни под каждым кустом виднеются разбросанные влажные салфетки, жестяные банки из-под пива и газировки, презики. На открытых полянках – места бывших привалов с пищевыми отходами, разлагающимися десятки лет. Кое-где встречаются предметы одежды и брошенные ботинки – один от пары, как полагается. От деревьев несет сыростью с плесневелым отголоском. Тошнит от резких и чересчур концентрированных запахов, и никакие разноцветные листочки не помогут исправить положение.

Мы останавливаемся на точно такой же поляне, что была и там, где припаркованы машины. Но все довольны походом, сбрасывают рюкзаки и устало разминают плечи. Я, как стоял, так и падаю в траву, смотрю на покачивающиеся верхушки сосен. Гул в ушах затмевает хрустящие шаги ботинок по сухим веткам. Лежу. Желудок скручивает. Запихиваю первую попавшуюся тростинку себе между зубов и начинаю ее крутить, чтобы хоть как-то отвлечься от голодухи.

– Привет.

Мельком смотрю на источник «привета», после чего закатываю глаза.