Зов планеты

В скоплении народа, среди гомона, Дуго взглядом искал губернатора Арканея. А Константин Леви, единственный среди разношерстной толпы политиков, ни с кем не говорил и сохранял глубокое молчание. Орлей нашел его, сидящим во главе стола. Подперев рукой подбородок, он застыл как суровый и неприступный каменный памятник. Не один мускул не дрогнул на лице, и даже взгляд, властный и решительный, оставался недвижим. Будто древний римский император возродился в теле этого человека, как вершитель и судья, как хранитель Величайшей империи.

Невольно залюбовавшись другом, Орлей почувствовал некоторую неловкость и благоговейную почтительность, но оставаться в стороне и просто любоваться, не мог. Константин ждал его, и Орлею пришлось отвлечь губернатора от своих дум.

– По какому поводу праздник? – прошептал Орлей, сев рядом с губернатором. – Небось, все из-за прибытия посла Совета Объединения?

– Да, и не только. – Так же тихо прошептал Константин и перевел стальной взгляд на полковника. – У него, как и у терианцев важное сообщение для всех нас.

– Ненавижу эти политические игры! – бухнул Орлей и покачал головой.

– Я тоже, - чуть усмехнулся губернатор.

– У нас что, своих проблем мало? Надо еще прибавить? Одна только Стена чего стоит!

– Давай сейчас не будем об этом! – Губернатор легким жестом остановил его речь.

– Прости! Просто привык думать о делах насущных. Хм, судя по присутствующим в зале, заседание обещается быть действительно жарким! Кстати, ты видел нового парня, что пригласил меня сюда?

На миг, взгляд Константина утратил былую решимость, и в глазах загорелась искорка интереса.

– Тебе тоже он показался подозрительным?

Дуго кивнул.

– Я специально послал его к тебе, чтобы ты посмотрел на него. Значит, мне не показалось…

– Я приказал Страже не выпускать его из виду.

– Хорошо. Главное следить за ним незаметно. Нам нужно быть очень осторожными. Особенно теперь!

– Теперь? Что ты имеешь в виду? Ты говоришь о Стене? – изумился Орлей, но губернатор в ответ покачал головой.

– Узнаешь, - лицо Константина снова окаменело, он встал и призвал всех присутствующих окончить свои разговоры и сесть за стол переговоров.

И только через несколько минут, когда все успокоились, когда стихли бесчисленные голоса и все расселись на свои места, Орлей смог подробнее разглядеть присутствующих.

Это были высокопоставленные дипломаты, далеко не последние люди на политической арене. Среди них, Дуго, к своему удивлению увидел и официального представителя императора Таллии (родины терианцев) Хранителя Вармара, а также Хранителя Гилара – нового правителя второго по величине города на Эн-тэлли. Каждый со своими советниками.

По другую сторону стола сидели представители Совета Объединения, и среди них сам посол от главы Совета Эдвард Фирс.

Орлей не переставал удивляться, ведь переговоры такого ранга практически никогда не проходили на задворках освоенного космоса, тем более на Эн-тэлли. Но с удивлением его кольнула совесть, ведь увлекшись проблемами города, он совсем забыл о проблемах губернатора и не ожидал прибытия высокородных господ.

– Уважаемые советники! Я очень рад видеть вас вместе, за этим столом! – Полковник заметил, каким многозначительным взглядом губернатор оглядел присутствующих. – Я понимаю, что отношения между людьми и терианцами всегда были напряженными, однако в свое время, разум возобладал над чувствами, и мы перестали быть врагами. Поэтому сейчас, в сфере последних событий, я очень прошу сохранять разум трезвым и сплотиться для разрешения сложившейся ситуации, а не разобщаться, как мы делали это прежде. И так, объявляю заседание открытым!

«Неспроста, Константин начал речь с таких слов! Ой, неспроста!» - пронеслось в голове у полковника, и интуиция оказалась права.

После недолгого молчания, мрачный сенатор Таллии, высокий и сухощавый терианец с особым серым отливом кожи, решительно произнес:

– В вашем приветствии, Господин Леви, вы неслучайно упомянули о памятном нами Великом Союзе, но ваша цивизизация первая нарушила условия этого Союза, вторгшись на запретную территорию!

Орлей весь обратился в слух.

– Возможно, мы и нарушили пару пунктов мирного договора, который был подписан, не много ни мало 400 лет назад, но не для того, чтобы угрожать суверенитету терианцев, сенатор Вармар! – твердо и чуть с насмешкой произнес один из послов, сидящих за столом.

– Тогда прошу вас объяснить, каким образом наши радары засекли разведывательные корабли в районе Аре-Хен? Там, где вам проход закрыт? Без предупреждения, без согласия на то правительства Таллии, надеясь, что мы не заметим вас!

«Предел Горгоны!»- Орлей ушам своим не верил. После отгремевшей в далеком прошлом Великой войны, главным условием Союза был строжайший запрет на посещение самого священного места для терианцев. И если другие территории, подвластные Таллийской Империи и были зонами свободного или ограниченного полета, то сектор Аре-Хен – это место, на котором лежала тяжелая печать запрета для всей человеческой цивилизации.

В душе полковник смеялся над первобытной мифологией и теократией терианцев, но его смех отнюдь не отвергал факт того, что нарушение первого и главного пункта мирного договора именовался терианцами не иначе как внешняя угроза и акт войны.

«Глупцы!» - цедил про себя Дуго. – «Неужели у нас и так мало проблем? Почему мы опять ворошим осиное гнездо?».

– Так это правда? – подал голос Гилар, Хранитель Тайриса. – Ваши корабли действительно там были?

– Я не буду отрицать этот факт, - ответил губернатор, тщательно подбирая слова. – Но как сказал уважаемый посол, мы не несли зла никому из вас. Прошу вас не спешить с выводами; я понимаю, что дело деликатное, но повторяю, мы не враги вам.

Гилар помолчал, а потом согласно кивнул, в отличие от мрачного Хранителя Вармара, который тщетно старался задушить свой гнев. Орлею нравился Хранитель Тайриса. Он не был столь ортодоксальным и вспыльчивым, как Вармар и первым старался придерживаться такого мнения, которое бы удовлетворило обе стороны.

Хранитель Гилар, как никто другой чтил Союз, покончивший с враждой, и он не был подвержен исключительной мифологической идеологии, как были подвержены другие терианцы. Суеверие в политике – дурной тон. Орлей много раз убеждался в этом.

– Я прошу предоставить слово послу Фирсу! Услышьте его!

Эдвард Фирс, член президиума Совета Объединения, поднялся из-за стола и довольно строго стал разглядывать из-под седых ресниц присутствующих, словно те были не политики, а нашкодившие дети.

Это был уже не молодой мужчина, привыкший к военной жизни и вовсе не желающий разглагольствовать перед всесильными мира сего. Однако, прекрасно осознавая, что выбора все равно нет, он заговорил, тщательно подбирая и взвешивая каждое слово: