Зов

За ужином никто не произнес ни звука. В таком же молчании сестры встали из-за стола, и ушли, не оборачиваясь, в свои башни. Державший весь ужин кубок с крепким калиновым вином, волк отбросил его со злостью в сторону. Звон серебра покатился эхом в пустых стенах зала, а на полу будто растеклась лужа черной крови. Гор вдруг настолько резко ощутил своё горькое одиночество.

Ярость берсерка затмила ему глаза, превращая в неконтролируемого зверя в человеческом облике. Он с диким рёвом сметал всё со стола. Зазвенели, разлетаясь, бронзовые кубки, блюда, кувшины, хрустальные бокалы. Ударяясь о каменный пол, они разбивались вдребезги на бесчисленное количество осколков-слёз, который не мог позволить пролить себе вожак стаи. В диком отчаянии он изо всех сил ударил по столу из каменной голубой сосны, с которой по твердости мог сравниться только горный гранит. Покрывшись мелкими паутинами-трещинами, столешница раскололась пополам, не выдержав ярости волка, которому казалось, что это его каменное сердце сейчас раскололось на части.

Его мощная грудь тяжело вздымалась.

Он резко развернулся к выходу и замер как каменное изваяние. Перед ним неподвижно стояла Мирра, которая, молча, наблюдала за его беснованием. Своим замутненным взглядом, волк всё же смог различить её длинное темно-зеленое бархатное платье с накидкой на плечах до самого пола и повязанным в два обхвата на бедрах широким лиловым поясом. Внезапно он осознал, что девушка одета в цвета его семьи, в цвета знамени Древних Волков. Её заметно отросшие длинные пепельно-серые волосы были впервые заплетены в толстую косу, которая свисала по одну сторону её плеч до самого низа бедер. Несмотря на свой небольшой рост, она величественно стояла перед ним, полная решимости и с вызывающим блеском в хризолитовых глазах.

Молниеносным движением она схватила ладонями его лицо и, ловя рассеянный взгляд горящих лиловых огнем волчьих стальных глаз, прошептала:

– Я здесь. Посмотри на меня, волк. Я с тобой. Навсегда.

Гор долго смотрел в эти яркие зеленые глаза, наполняясь их светом и будто впитывая в себя её огонь. Он чувствовал, как их души сливаются в этот момент воедино, окутывая ореолом яркого белого пламени всё вокруг. Волк опустился перед ней на колени, прижимая её крепко к себе.

– Я боялся, что ты не придешь… – горько прорычал он, – Я оставил тебя одну, чтобы не влиять на твоё решение. И ненавидел себя за это – за то, что ты можешь растаять на рассвете вместе с ночной мглой. Ты мой свет, перед которым я навечно преклоняю колени! Мою клятву забрать сможет лишь смерть.

Гор встал и подхватил любимую на руки. Выйдя с ней во двор, покрытый ночной тишиной, прерываемой лишь шелестом трав и звуком ночных сверчков, он прижал девушку к шершавой стене башни, вкушая пьяный вишневый вкус её губ. Мирра обхватила руками его шею, прижимаясь как можно ближе к нему. Зажатая между обжигающим молотом его тела и ледяной наковальней каменной стены, она растворялась в их близости тел и душ. Кровавая луна, вышедшая из-за туч, распаляла кровь берсерка всё неистовее. Как струя горного водопада Мирра прижималась и повторяла все изгибы нерушимой скалы его тела, падая и разбиваясь на тысячи ярких звезд.

Они лежали, обнявшись в траве, которая, благодаря горячим источникам, уже покрыла густым ярко-зеленным весенним ковром всю землю вокруг башен замка. Прижавшись щекой к его груди, Мирра перекатывала в пальцах медальон Гора, рассматривая волчьи знаки на нем.

– Стань волком, – вдруг произнесла она.

Гор недоуменно посмотрел на неё, склонив набок голову.

– Стань волком, – требовательно повторила вновь Мирра, даже не осознавая сама смысла своего пожелания.

Что-то неуловимое в глазах девушки заставило Гора не задавать ей вопросов. Он встал в полный рост, заслонив ей своим могучим телом часть звезд в глубоком черном небе. Лишь кровавая луна всё так же ярко и зловеще горела на небе. Один судорожный вздох Мирры – и перед ней стоял уже вождь Волков, вождь могучего рода, воин-бересерк в своем древнем обличье грозного зверя.

Повинуясь зову неведомых ей инстинктов, девушка села перед ним, упираясь коленями в землю и склонила голову. Её волосы рассыпались мягкой густой волной по её плечам, скрыв лицо. Она подчиняла этим жестом себя вождю Волков, признавая его своим вечным повелителем и владыкой. Волк стоял, не двигаясь, глядя на неё стальными глазами и принимая её дар.

Внезапно девушка почувствовала, как ее голова закружилась и она уронила ладони на землю, понимая, что начинает задыхаться. С немой мольбой в глазах, она потянулась к волку. Но он лишь отступил от неё, излучая странный блеск стальных глаз. Взгляд Мирры покрыла почти серая непрозрачная пелена. Цепляясь пальцами за траву, она попыталась произнести слова о помощи, но из горла вырвался лишь хриплый стон. Волк, тихо рыча, отступил еще на один шаг от неё.

С ужасом и непониманием в глазах, Мирра смотрела на волка, чувствуя как в глубине души пробуждается, вырываясь наружу, дикая ярость. Из последних сил она поднялась на слабые ноги и побежала прочь к воротам, подальше от этого проклятого места, проклятого логова… На волю. Краем взгляда она заметила, что волк-берсерк последовал за ней.

Несколько раз она спотыкалась и падала на колени, сгибаясь от боли во всём теле и накатывающей тошноты. Выбежав из ворот, Мирра ощутила некоторое облегчение и побежала прочь от замка, в самое сердце степи.

Она начинала по-новому ощущать своё тело, которое будто становилось гибче, сильнее и крепче, чем ранее, вдали от волчьего замка, как ей казалось. Её чувства обострились, она не просто видела степь вокруг – она чувствовала её терпкий горький вкус. Что-то изменилось внутри неё и снаружи, что-то сделало её другой. Она почувствовала, что имеет власть над этими местами, над степью, над горами – что всё это принадлежит ей, а она не принадлежит никому.

Обернувшись, Мирра увидела, что её по кругу обходит огромный серый волк. Это был Гор.

– Уходи прочь! – прошипела она. – Я не твоя!

34. КРОВЬ ДРЕВНЕГО РОДА

– Уходи прочь! – прошипела она, – Я не твоя!

Туман перед глазами начал рассеиваться, как вдруг волк угрожающе рыча, приблизился к ней.

Странно, но она не чувствовала страха – только яростный отказ повиноваться этому волку.

Через мгновение он кинулся на неё, пытаясь прижать лапами к земле. Она успела вывернуться и припала к траве как дикий зверь. Ей показалось даже, что она тихо зарычала, и ей понравился этот звук. Она бросилась ему на спину, вонзая зубы в пульсирующие горячие вены на волчьей шее, но он скинул её на землю и, мотая головой, недовольно рыкнул. Глаза волка горели яростью и всё тем же странным огнем. Она на миг замерла и внезапно вспомнила этот взгляд.

Так горели глаза ЧЕЛОВЕКА.

Который настойчиво и властно сделал её своей в горячих источниках подземелий замка…

Который покорил её в лучах утреннего рассвета под сводом ярко-синего балдахина на шелковых простынях…

Который подчинил её у каменной стены под светом кровавой луны над башнями…

В этот момент она пропустила его бросок. Он подмял её под себя и обездвижил. Мирра поняла, что проиграла эту борьбу, в которой не должна была выиграть, а, возможно, и не хотела.

Она вдруг осознала себя таким же зверем, как и он. Новоявленная волчица склонила передние лапы перед своим повелителем, и вождь Волков принял её подчинение после яростной борьбы. Он взял её прямо здесь, среди наливающихся соком степных горьких и пряных трав, обручившись с ней – белой волчицей, белым пламенем своего народа.

Далеко в замке на стене стояла ведьма. Заслышав вой двух волков – вождя и его волчицы, – она задумчиво посмотрела в небо на бесчисленные скопления звезд. Они рождались и умирали. Они, взрываясь, поглощали свои планеты и луны. Они сами беспощадно поглощались черными дырами. Но, ни разу это не останавливало неумолимого бега времени. Все их слёзы и радости, смерти и рождения были лишь маленькой искрой в бесконечности бытия.