Зверь

– Нет, я не буду, – наконец ответила я.

– Подумай, будет весело.

– Прекрати, – строго ответила я, глядя на то, как Линда неуклюже вываливает пасту с морепродуктами в тарелку.

Какого черта он говорит об алкоголе, когда рядом находится человек, вылечившийся от алкоголизма?

– Не стоит отказываться из-за меня, – улыбаясь, сказала мама.

Я нахмурилась. Она была слишком веселой сегодня, неужели моя помолвка вселяет в нее такую радость?

– Ты постоянно говоришь, что бросишь, но я приезжаю к тебе и вижу в твоем доме бутылки из-под алкоголя! – кричала я, не в силах справляться с этим. Мама уже даже не прятала от меня это.

Вот и сейчас, она была пьяна, покачивалась, поджала губы и смотрела на меня с разочарованием в глазах.

– Мама, нам нужно будет обратиться к специалисту. Ты не в порядке.

– Нет! Это ты не в порядке! Я пожертвовала своей жизнью ради тебя, своей карьерой! Я могла сделать аборт, могла продолжить сниматься, но появилась ты! Я была идеальной матерью, которая вела тебя за руку к триумфу, а ты все делала мне наперекор! Этим ты отплатила?

Да, пожалуй, это главная причина, по которой я не хотела расстраивать Линду. Она заливала стресс алкоголем. Ее реабилитационная программа длилась очень долго. И такая программа была не одна. Ей тяжело дался процесс выздоровления.

– Все в порядке, – добавила мама.

Я покачала головой не совсем согласная с тем, что она говорила. Мама всегда говорит, что она в порядке, а потом обвиняет меня в своих неудачах.

Что-то мокрое ткнулось в мою ногу. Я опустила голову и наткнулась взглядом на нечто взъерошенное и одновременно лысое. Гибрид собаки и уродливой крысы.

Нервный смешок вырвался из моего горла.

Кажется, я схожу с ума.

– Я тоже вижу это? – спросила я, чувствуя, как нечто вылизывает мою лодыжку.

Мама обошла барный островок и посмотрела вниз.

– Ох, мой пупсик проснулся.

– Разве он не должен был гавкать, когда я пришла, собаки обычно так делают.

– Нет, он маленькая собака и не должен защищать жилище от незваных или званых гостей, – пояснила она, возвращаясь к своему занятию.

Существо, которое мама называла собакой, дрожало от холода или страха или от бог знает чего еще. Его черные глазки смотрели прямо на меня, а язык вывалился наружу и торчал сбоку его сомкнутой пасти.

Он был уродлив, но от него ничего не требовали.

Счастливчик.

– Что с ним? Ты постирала его в стиральной машинке, и забыла про режим деликатной стирки? Почему он так странно выглядит? – не унималась я.

– Нет, Перри, это китайская хохлатая, у него есть волосы во всех местах, где должны быть.

– Отлично, хорошо для… А как его зовут?

– Ганс-Ульрих Бэрон третий, – выдала мама. От сквозившей в ее тоне гордости я почувствовала зависть к лохматому и уродливому Бэрону третьему.

– Что случилось с первыми двумя?

Линда не поняла шутки.

Я наклонилась и погладила чудовище по его жесткому пушку на голове.

– Ладно, Бэрон, ты немного милый. – Существо, пожалуй, было менее раздражающим, чем другие в этой квартире.

Во время ужина Майк болтал не переставая. И с каждым его словом, моя выдержка таяла на глазах. Его рука все еще была зафиксирована эластичным бинтом, и иногда мне хотелось перегнуться через стол и двинуть ему по плечу.

Макс был прав, Даррелл павлин и нарцисс. Где гарантия, что Донна была единственной его любовницей? Он мог изменять мне в каждой поездке, где меня не было рядом, ведь я никогда не контролировала его связи.

Паста была отвратительная, устрицы я не любила, а вино не пила. Ах да, было еще большое кремовое пирожное, но настроения его есть совсем не было. Вечер был отстой. Компания еще хуже. С каждой минутой я тосковала по Максу все сильнее.

– А где твое кольцо? – Мамины брови сошлись на переносице, и увидев эту обычную эмоцию на ее лице, я напряглась. Кольцо не мое, и где оно, я не знала.

– Она все время забывает его в ванной, такая забывчивая. Подумываю приклеить его к ее пальцу, чтобы снять не могла, – засмеялся Майк, мама подхватила его смех.

Слова Даррелла разозлили меня, главным образом потому, что это не было шуткой. Он вполне мог выкинуть нечто подобное. Если он легко мог ударить меня, то и кольцо приклеить к моему пальцу ему не составит труда.

Я взглянула на маму, в моей голове стоял крик, маленькая бунтарка – Перри, которую я сама закопала как можно глубже, хотела вырваться и решить наконец все вопросы с мамой, но она была слишком слаба. Я думала, что покончила с этим, но нет. Я так сильно боялась быть собой рядом с ней. Боялась ее взгляда, боялась ее осуждения, боялась, что снова стану причиной ее срыва.

Я не чувствовала себя комфортно. В последнее время спокойствие мне давал только один человек. Он – тот единственный кто внушал мне доверие. Да, сначала он был груб и я до сих пор не знаю его намерений, возможно, он продолжает видеть во мне кого-то вроде сексуальной подружки. Но его поступки говорили громче слов.

Когда появились фотографии из моего прошлого, он назвал их красивыми, он не осудил меня. Когда Майк меня ударил, Макс готов был голову ему оторвать. А потом тот случай с ключицей. Когда я жила в хостеле, он забрал меня к себе домой, и ни разу не намекнул мне на секс. Макс возил меня на работу, и забирал с нее, он кормил меня. Он отдавал, но не требовал ничего взамен. Это забота. И сейчас, вместо того, чтобы быть на свидании с ним, я выбрала спектакль с Майком, который и мизинца Макса не стоит.

Я просто не могу больше лгать, в первую очередь себе самой. Мама поймет, ей придется.

– Я уже думала, где сыграть вашу свадьбу. И платье подобрала. Тебе нужно будет перейти на пареные овощи и исключить сладкое, Перри, если ты хочешь выглядеть на свадьбе достойно, – сказала мама. Это не было упреком в мою сторону, она просто говорила, так как есть. Однако я не могла согласиться с ней. Потеря пяти килограмм не сделает мой вид более «достойным».

– Твоя мама как обычно права, – кивнул Майк, поедая пасту и запивая ее вином. – Вы всегда знаете, что лучше для Перри.

В моей груди забурлил гнев. Два человека передо мной были полны комплексов, и чтобы облегчить свою ношу, они повесили эти комплексы на меня.

– Хватит, – громко сказала я. – Ты никогда не знала, что лучше для меня, – затем взглянула на Майка. – А ты… я слов не могу подобрать. Клоун.

– Что ты такое говоришь? – залепетала мама, округлив глаза от удивления.

– Свадьбы не будет…

– Перестань, Перри, – прорычал Майк.

Я даже не взглянула на него, сосредотачивая все свое внимание на мамином лице. Я не хотела этого, но сколько можно играть по ее правилам?