Звезда короля

– Рада приветствовать, - помахала она рукой.
– И поздравить вас с тем, что тьма повержена и запечатана. Да, магистр?

Роберт покраснел и пробормотал:

– Уж я-то её точно не запечатывал.

– Ты бы и не смог, мальчик. Твоей силе только предстоит раскрыться. Но Кернер мертв, а у посоха должен быть владелец. Поэтому продолжай учиться, и рано или поздно станешь его достоин. Но я собрала вас не просто так. У меня есть вещь, которая принадлежит одному из вас. Вот она.

И в руках Пустоты очутился тонкий золотой венец.

– Что это?
– спросила Лиз.

– Венец короля, - ответила наша странная собеседница.

– Когда маги Гарандии пришли за последним потомком моего возлюбленного, он бросил венец в пустоту, чтобы никому не достался мощнейший артефакт рода, который позволяет контролировать - а главное, уравновешивать силу трех стихий. Я долго ждала того, кому следовало его отдать, и дождалась. Филипп Вейран, подойди ко мне.

Я и не собирался, но кто меня спрашивал? Ноги не желали повиноваться, и я подошел ближе.

– Упрямый мальчик, - весело сказала Пустота, поднимаясь на алтаре в полный рост.
– Ты - последний наследник силы королевского рода, Филипп Вейран. И отныне ты - король Гарандии.

Я не мог пошевелиться, а золотой венец опустился на голову, наполняя тело новыми силами.

– Нет, я не хочу!
– выпалил в лицо Пустоте, как только онемение исчезло.
– Мне не нужна власть.

– Я знаю, - спрыгнула она на пол и мягко коснулась моей щеки.
– Но настанет день, когда ты примешь свой долг. А пока что твоя задача - хранить равновесие и беречь себя, тем более, есть, кому тебе помочь. Правда, Роберт?

– Мне-то зачем черный посох?
– никак не мог опомниться Гейлен.

– Затем, что в тебе, как и в этих мальчиках, есть капля королевской крови. Правда, история куда более прозаична. У одного из принцев когда-то был роман с твоей прабабкой. Но кровь принца лишь усилила темную магию Гейленов, поэтому ты смог стать магистром и помогать своему другу в управлении страной. Но у нас осталось еще два артефакта. Как видите, светлый алтарь больше не сияет. Анри, ты принял решение?

Я ничего не понимал! Но Анри отпустил руку Полины и подошел к алтарю, опустил на него ладонь - и алтарь вспыхнул ослепительно-белым светом.

– Вот и второй магистр.
– Пустота хлопнула в ладоши.
– Поздравляю с правильным выбором - и недавним браком. Ох, уж эти светлые маги. У меня остался всего один вопрос. Андре, подойди ко мне.

Брат сделал три шага вперед и замер перед Пустотой. Она опустила руки ему на плечи.

– Позволишь?
– спросила мягко, почти ласково.

Андре кивнул, Пустота поднялась на цыпочки и коснулась губами его губ. Прошло несколько мгновений прежде, чем она отстранилась.

– Как забавно, - улыбнулась она.
– Теперь тебе есть, чем заплатить мне, Андре. Ты по-прежнему хочешь мою силу?

– Не соглашайся!
– крикнул я.

– Да, хочу, - уверенно ответил Андре.

– Вот и умница. Тогда коснись рун на вратах.

Андре обошел её и прикоснулся к древним символам. Врата вспыхнули, арка открылась, и её затянул серый туман.

– Теперь магистров снова трое, - удовлетворенно усмехнулась Пустота.
– Конечно, раньше их не было вовсе, но время показало, как хрупок мир, если вся сила находится лишь в одних руках. Есть только один нюанс. За все приходится платить. Это закон справедливости, закон пустоты. Андре, это ведь ты убил магистра Таймуса. Признаешь ли ты это?

– Да, признаю, - прозвучал спокойный ответ.

– Приговор был вынесен. И приговором была пустота.

– Не смей!
– рванулся я, но натолкнулся на невидимый щит.

– Я принимаю приговор, - ответил Андре.

– Тогда идем со мной.
– Пустота протянула ему руку.
– Не рвись, Филипп. Я верну вам третьего магистра. Может, через год. Может, через два или больше, но он вернется. А пока опечатайте башню и позаботьтесь, чтобы нас никто не беспокоил. Андре, тебе есть, что сказать им?

Андре обернулся. Он был совершенно спокоен, даже доволен, как мне показалось.

– Спасибо, - сказал он мне и шагнул в серый туман арки вместе с Пустотой. Врата вспыхнули - и закрылись. А мы так и остались стоять вокруг, не понимая,

что происходит. Я снял золотой венец, покрутил в руках. Не верю! Не верю во все это.

– Фил!
– бросилась ко мне Лиз.
– Это была Пустота? Боги, как страшно!

– Куда страшнее, что Андре вернется, - отвел взгляд Анри, но я видел, что и он колеблется, как воспринимать все то, что произошло за последние часы.

– Прошу вас об одном.
– Я обвел взглядом своих друзей и родных.
– Пусть об этом, - поднял венец, - никто не знает.

– Хорошо, - ответил брат.
– Мы пока справимся и сами. Роберт Гейлен, я так понимаю?

Роб кивнул.

– То-то обрадуется ваш отец, что нам придется работать вместе. Может, уже уйдем отсюда?

– Устал?
– тихо спросила брата Полли.

– Устал, - ответил он.
– И хочу, наконец, осознать, что все закончилось.

Да, пора идти. Я накрыл венец зеркальной магией, чтобы никто его не видел, и обнял Лиз за талию, увлекая к выходу. Снаружи светило солнце. Гарандия медленно пробуждалась для нового дня, а я понимал, что не скоро смогу осознать все, что произошло. Осознать - и принять. К счастью, у меня есть время.

Полина

Я до сих пор не верила, что все позади. Сжимала ладонь Анри крепко-крепко. Он снова едва не покинул меня! И стал магистром... От этого было страшно. За него, не за себя. Но сам Анри казался умиротворенным. Наверное, к нему уже пришло понимание, что наши испытания завершились, а ко мне - еще нет. Мы вышли из башни пустоты. Рядом шли Филипп и Лиз. А на товарища Филиппа было смешно смотреть. Он таращился на посох в своих руках так, будто не верил, что не спит.

А за пределами башни собиралась толпа. Слышались голоса: говорили что-то о знамении, и когда я подняла голову, увидела, что в утреннем небе сияет яркая звезда, прямо над башней пустоты. Восьмиконечная звезда короля...

– Живы?
– пробился сквозь толпу директор Рейдес. Конечно, он ведь беспокоился о дочери.
– А где Андре?

– Он присоединится к нам через пару лет, - ответила Лиз. Директор на мгновение отвел взгляд.
– Что там с курсантами?

– Жертвы есть, конечно, - вздохнул Рейдес.
– Но не так много, как могло бы быть. Больше пострадавших среди тех, кто находился у башни тьмы. Наши курсанты умеют себя защитить, а они - не могли.