Звезда по имени...

— Встреча назначена, как Вы и просили на четыре. Но выехать нужно часа в три.

— Куча времени, — я вновь зевнула.

Рауш недовольно качнул головой:

— Светлейшая, мы не решили вчерашние вопросы, да и в связи с прощанием и процедурой, — он многозначительно сверкнул глазами, — Вы абсолютно запустили дела. Я пока контролирую некоторых исполнителей, но уже завтра Вам желательно появиться на паре предприятий. Иначе мы можем упустить процесс. А ваши родственники…

— Я поняла Рауш, — оправив халат, я попыталась сесть прямо. Он был прав. Космос, как же он был прав! И как же это меня раздражало, кто бы знал!?

— Давай начнем с возможной информативности эфенди нашим проектом. Что там может быть кроме слива информации?

С трудом настроившись на рабочий лад, вдумчиво выслушивала каждую строчку доклада капитана, останавливалась на выводах, что-то спрашивала и анализировала. Было тяжело. Еще на Земле я интересовалась этим поскольку — постольку, все же нужно было знать где и в чем хранятся мои деньги и приносят ли они доход. Здесь же ситуация была кардинально иной, здесь приходилось вдумываться в каждую строчку, ибо от этого полностью зависела моя дальнейшая безбедная жизнь. Сожранной местными пираньями мне быть не хотелось.

Четыре часа прошли быстро и незаметно, и по окончанию этого времени я уже могла чувствовать себя с эфенди более уверено. Мы разобрали основные моменты будущего договора, посмотрели и сравнили выкладки юристов с нашими ожиданиями, мы были готовы так, как это возможно быть готовым всего за несколько часов, но так и не нашли причину его полнейшей осведомленности этим проектом.

— Рауш? А кто купил вторую половину спутника? — задумчиво размазывая по тарелке мясной паштет, я непроизвольно рисовала круги и спирали. Вот этот круг, большой и жирный — это эфенди, а вот два маленьких — причем одни больше похож на овал, закрывающий кружок, это Рауш и я. А вот это неудобоваримое нечто — наш золотой Клондайк. И где спрашивается связь между этими кружочками?

— Один таурианец. Сто двадцать шесть циклов, из научников, в деловых кругах замечен не был.

— М-м-м, а где он взял денег?

— Собственные разработки, накопления. Я проверил его счета. По ним он исправно получал достаточно большие суммы в течении двенадцати последних циклов.

— И что за разработки?

— Что-то связанное с синтезом элементов. Мы эту область не охватывали.

Я вздохнула и откинулась на спинку кресла. Рисовать белиберду надоело.

— А зачем ему спутник? Тем более так далеко от остальных научников? И почему бы рэу Дастану не выкупить его часть? Зачем ему нужна именно наша?

— По моим данным лэу Прийд собрался строить там лабораторию, якобы идеальное место для его исследований.

— Ты с ним встречался?

— Нет. У лэу Прийд не было такого желания, — мужчина жестко усмехнулся, — На все мои предложения и вопросы он отвечал одно " мне не интересно".

— Забавно.

Действительно, забавно. Насколько я смогла понять, научники — это довольно неоднозначная каста, со своими тараканами гигантских размеров. Если аристократы и воины понятны и прозрачны, есть некий кодекс при принятии решений у тех и у других, причем у воинов он довольно жесткий. То научники действуют каждый сугубо индивидуально, опираясь только на им известную выгоду. Она может быть денежной, может быть исследовательской, а может быть совершенно иной. Поэтому и просчитывать действия научников нужно индивидуально, так сказать по каждому экземпляру отдельно.

— Что говорят аналитики?

— Есть небольшая вероятность того, что эта часть спутника уже принадлежит эфенди.

Я многозначительно хмыкнула. Логично.

— Так же есть вероятность того, что именно благодаря этому рэу Дастан знает о наших результатах. Но шпиона со счетов сбрасывать все же не стоит.

Последующие часы до встречи прошли так же плодотворно: Рауш замучил меня графиками и вероятностями до звездочек в глазах, до легкой дрожи в руках и мутной дымке в голове, что я дождалась трех часов с радостью уже не думая ни о чем.

— Вы готовы?

— Конечно, — рука машинально оправила подол плотного, нежно-лилового платья, купленного буквально час назад. Обожаю местный шопинг. Полчаса делов и великолепный результат.

Черные глаза сканером прошлись по фигуре, тщательный осмотр завершился удовлетворенным блеском, какой бывает у довольного своей дочерью строгого папаши. И видимо полностью вжившись в образ, капитан таким же тоном добавил:

— Пора, иначе опоздаем.

Полет прошел без происшествий и в молчании, чему я сначала удивилась, не услышав от Рауша ни одной фразы касательно бизнеса, а потом и обрадовалась, наблюдая за меняющимся за окном пейзажем. Под нами пролетали парки, частные дома, юркие разноцветные машины. Потом пейзаж сменился, и относительно невысокие строения сменились высоченными матовыми башнями серого цвета, венчающимися приплюснутыми, похожими на грибные шляпки, навершиями. К одному такому мы вскоре и начали снижаться.

Машина плавно затормозила перед огромной, темно-серебристой окружностью, через мгновение пошедшей рябью и разошедшейся от центра к краям гармошкой. Влетев в гостеприимно распахнутые "двери", мы мягко приземлились рядом с мощным, черным авто с агрессивными линиями.

Первым, как обычно, из машины выскочил Рауш. Проверив обстановку, и перекинувшись парой фраз с встречающими, он протянул мне руку.

— Светлейшая?

Нацепив на лицо подобающее случаю выражение легкой заинтересованности и высокомерия, я легко, аки козочка, выбралась из такого теплого и удобного нутра автомобиля. Тяжелые капли дождя, догнавшего нас примерно с полчаса назад, радостно стучали где-то наверху, а встречающие меня головорезы так же радостно оскалились при моем появлении. Слава Космосу, эфенди, решивший оказать мне честь своим присутствием, повальное увлечение своих телохранителей улыбаться во все сорок (оказалось, именно столько зубов имеет половозрелый таурианец мужского пола, у женщин их тридцать шесть) не поддержал. Он был собран, строг, и на удивление корректен. Интересно, почему?

Приветствие, легкий кивок, и ничего не значащий разговор о изменчивой погоде, порадовавшей присутствующих долгожданным дождем. Поэтому вопрос о том, как я собственно долетела, и приятной была ли поездка, оказался вплетен так искусно, что я вначале не почувствовала подвоха. Вот только глаза эфенди, внимательно следившие за моей реакций, да настороженные переглядывания с Раушем выдали истинное положение дел.

Что опять происходит?

Охрана, как моя, так и рэу Дастана, окружила нас плотным кольцом, сопроводившим до одного из лифтов. Загрузившись в большую стеклянную коробку, мы понеслись вниз. Мимо пролетали этажи на которых кипела жизнь, перекрытия, лестницы. А мужчина так и продолжал говорить ни о чем. О вчерашнем прощании, о присутствующих гостях, о предстоящей премьере в главном городском театре. Я вежливо слушала, кивала в нужным местах и пыталась найти в словах таурианца тайный смысл, но, похоже, именно в этих словах его не было.

Лифт становился по моим ощущениям где-то глубоко под землей. Дверца отъехала в сторону, и в закрытое пространство пахнуло еле уловимым терпким запахом. Подозрительно принюхавшись, скосила глаза на невозмутимое лицо своего телохранителя и тоже попыталась расслабиться. Наверняка он чувствует запахи лучше моего, и если уж он не волнуется, то и мне не стоит. Не отравит же меня эфенди? Вдруг я ему действительно зачем-то нужна? А это все мое больное воображение не дает мне покоя?

— Прошу за мной.

За тобой, так за тобой.

Следуя за уверенно шагающим мужчиной, поглядывала по сторонами. Ничего интересного. Сплошные ровные серебристые стены, прерываемые кое-где высокими дверями и застывшими, словно статуи, охранниками, скорее всего стоящими тут исключительно для красоты. Кто в здравом уме рискнет проникнуть в центр дома военного, занимающего одну из руководящих должностей? Наверняка ведь здесь все утыкано аппаратурой так, что муха не пролетит без того, чтобы не быть измеренной от кончиков крылышек до кончиков лапок.