Звонок

Мы прибыли. На выходе из автомобиля я замешкалась и нечаянно наступила ему на ногу. Ну, то есть это я ему так сказала, что нечаянно.

— Ничего страшного, — прошипел он. Веры в моё раскаяние в его глазах не было, — я скажу Луи, чтобы он дал вам несколько уроков этикета, — я кивнула с милой улыбочкой.

— И если он не сделает из вас леди, я прибью вас сам, идиотку такую, — нет, ну как вам это нравится!

Он, конечно, говорил шепотом, но я же Уитлок, в конце концов. Известнейшая на Силионе фамилия бывшего когда-то большим воинского рода. Все потомки воинов обладают обостренными реакциями, как можно этого не знать?

Или он специально?! Ну, мистер репортер, вы сами виноваты!

— Ах! — я сделала вид, что падаю прямо на него. Он попытался увернуться, но не тут-то было. Будто ненароком, я схватила его за галстук и потянула вниз, опускаясь на землю.

— Зараза, — искренне восхитился он, потирая шею.

— Что случилось?! — я прижала руки к щекам, — вы хотите лишить меня чести?! — красный от удушья Кларксон побелел.

Чести я уже давно лишилась, не слишком удачно, правда, и не особенно счастливо, ну да ладно, не портить же легенду!

— Вы обязаны на мне жениться! — репортер смотрел на меня как на восьмое чудо света. Мужчина отодрал мои пальцы от несчастного галстука и попытался встать. Всё это время он лежал на мне.

Не переигрывайте, мистер, ни за что не поверю, что вам еще не делали таких вот заявлений!

— О вашей чести мы поговорим на Силионе, — чёрт, да он серьезный противник.

— Габи, душка, что случилось? — двухметровый Луи подбежал к Кларксону, от переживаний за милого друга он так торопился, что потерял заколку, и синие пряди топорщились в разные стороны, делая его похожим на свежепроросшую луковицу.

Генномодифицированную луковицу.

— Габи… — губы против воли расползлись в улыбке.

— Всё в порядке, Луи, — репортер поправил галстук и отряхнул брюки, — мисс Уитлок укачивает в транспорте. Скажи медикам, что леди, — бросил он на меня уничижительный взгляд, — нужна инъекция снотворного, на все двадцать часов до Силиона, — и этот гад ушел.

Просто ушел, даже не подав несчастной, распластавшейся по пружинящему покрытию космодрома леди, руку.

Это война.

Я поднялась и направилась за мужчинами. На спине у Луи были вышиты сердечки. «Как это мило», — решила я. А вообще странно, чего это стилист в джинсах? Ему бы гораздо больше пошли леопардовые лосины.

Габи бы оценил.

Регистрация на рейс прошла спокойно. Ладно, я немного зазевалась, рассматривая рекламный буклет с полуголыми мужчинами.

А какая нормальная женщина при виде этого не зазевается?

— Господи, она точно ненормальная, — покачал головой Кларксон.

Триста золотых!

Промолчала.

— Давайте руку, — бортовым медиком оказалась суровая темноволосая женщина, в предках которой затесались азиаты с Терры.

Правда, суровой она была только со мной, с моими провожатыми она была сама любезность. Я внимательно посмотрела на дозу, которую мне вкололи. Предусмотрительный Габи не сказал врачу, что я из воинов? Не будем исправлять досадную оплошность. Через несколько часов его будет ждать сюрприз.

Меня вели до нужного отсека, и я обдумывала сладкие планы мести. Не придумала ничего лучше, чем в ресторане взять красного перца и посыпать ему на белье. Засыпая, видела яркую картину, как Кларксон срывает с себя остатки одежды, и розовые в стразах трусы летят мне прямо в лицо.

Эротический контекст, ничего не скажешь.

А вот интересно, они с Луи пара?

Проснулась я как-то очень резко, раз, и открыла глаза. Нажала на нужную кнопку и выкатилась из своего убежища. Всё-таки хороший сон способен превратить чудовище в кроткую овечку. Недавние мысли о мести показались мне на редкость глупыми.

Зачем настраивать своих спутников против себя? Ни они, ни я не в восторге от совместного времяпрепровождения. Долетим до Силиона, отснимем ужин и разойдемся в разные стороны.

И вообще, Кларксон и так ущербный.

А как иначе назвать гея?

Светлая обивка корабля радовала глаз, я остановила в коридоре одного из стюартов и уточнила, в какой стороне ресторан.

«Силионские межгалактические линии» были одной из самых известных пассажирских компаний и предоставляли клиентам множество различных сервисов в пути. Например, можно было сходить в СПА или тренажерный зал.

Волосы! Пойду я сначала в салон, приведу себя в порядок. Вот и указатель, как раз.

— Добрый день мисс! — белозубо улыбнулась мне парикмахер, — что вы хотели бы?

— Сделайте меня красивой, — буркнула я и села в кресло, — уберите, пожалуйста, эти жуткие локоны.

— А красить будем? — деловито поинтересовалась девушка, помешивая состав, — в моде нынче яркие оттенки. Синий, красный, желтый.

— Нет, как-нибудь обойдусь, — представила, как органично мы будем смотреться с Луи.

Вскоре мое преображение было закончено, я вернула себе свои естественные волосы, которые в прямом состоянии доходили почти до лопаток.

Расплатилась на кассе, на борту процедура была в три раза дороже, чем на Терре, но это ничего. Скоро я смогу посещать лучшие салоны Силиона, а не считать каждый цент.

— И вот, вы представляете, парни, — я занюхала очередную рюмку коньяка долькой лимона, — прихожу я к нему домой. Нарядная, красивая, с пакетом продуктов из Мэйсиса, а он там предается разврату с моей лучшей подругой Розой, — оба бармена сочувственно покачали головами, и тот, что помладше, подлил мне коньяка.

Оставшееся время до Силиона я решила провести с пользой: напиться в баре. Делаю я это редко, а вернее сказать никогда — кровь не дает. Но алкоголь помогает расслабиться и поднять настроение. Два бармена как нельзя лучше подходили в качестве компании. Один из них был примерно моим ровесником, симпатичный и русоволосый. А второй немного младше, более женственный, жутко модный — это я поняла по наличию красного хвостика, такого же, как у Луи — и явно нетрадиционной ориентации.

— Я Джонни, — один из барменов, тот, который был повыше и покрупней, протянул мне клочок салфетки, — позвони мне, когда сможешь, — он робко улыбнулся мне, — сходим в кино. Я покажу тебе Силион.

— И как это понимать? — Кларксон, будь он неладен, — я не спрашиваю, почему вы не спите, но почему вы напиваетесь перед важной встречей?! — сколько праведного гнева в голосе.

Триста золотых!

— Простите меня мистер Кларксон, я проснулась и испугалась, — залепетала я, повернулась к нему и вылила коньяк прямо на светлую рубашку репортера.

Блиин, ну хотела же быть вежливой. В этот раз и правда, вышло случайно.

Невольно залюбовалась тем, как затрепетали его ноздри. Надо отдать ему должное, мужчиной он был весьма и весьма привлекательным. Точеный нос, смуглая кожа, темные волосы и бархатные карие глаза.