Книги из серии "Рыбаки уходят в море"

Вскоре по толпе пробежала новая волна, и стало еще теснее, оттого что зевак все прибывало. Между домами на единственной улице поселка места было в обрез. И ее притиснули ко мне. Любые сокровища мира я готов был отдать за эту минуту. Мы взглянули друг на друга и улыбнулись. И все. Мы уже не могли остановиться.…

Поэт был долговязый и длиннолицый; когда он выпрямлялся во весь рост, его тощие ноги утопали в широченных кальсонах. Лоб у него был высокий, сразу видно, что поэт. Она не ответила, подняла с пола лифчик, надела его и взглянула на поэта большими грустными глазами. – Ты можешь жить в моей комнате,…

Секретарша приносит пепельницу, сигары и сигареты и спрашивает, что мне еще потребуется. Я прошу предупредить меня, когда придут исландские представители. Они всегда приходят раньше других. Рады небось вырваться из своих контор. Я застегиваю на жилете верхнюю пуговицу. Жилет тоже имеет большое значение.…

Ослеппув, я первое время частенько спрашивал окружающих, что пишет о какой-либо актуальной дискуссионной проблеме та или иная газета. Но толку от этого было чуть. Из деликатности все стремились оградить слепого человека от сообщений, которые были бы ему неприятны или могли бы нарушить его душевное равновесие.…

Допросив сына, полицейский пришел к убеждению, что мальчик ни в чем не виноват. Однако па другой день ему позвонил кассир учреждения и сообщил, что вспомнил одну деталь, которая может оказаться существенной. В прошлую пятницу мальчик отпросился пораньше, в пять часов, чтобы успеть в кино, а на следующий…

Каждый час с ним был словно сказка, и она по-новому поняла, что такое вечность, которая прежде пугала ее. «Будь осторожна, девочка, – говорила мать. – Не разбей свое будущее». «Мое будущее!» «Да. У тебя ведь большие способности, и я надеялась, что ты посвятишь себя борьбе за свободу и равноправие…

Расходившихся детей трудно утихомирить, но отец сумел. – Сегодня мы ляжем рано, – сказал он, – Будет шторм, а его лучше переспать. Он пообещал детям рассказать длинную сказку. Порой, когда женщина видела, как дети, не пикнув, гуськом следуют за отцом, она чувствовала уколы ревности. Ему всегда…

Говорить перед трубой все-таки лучше, чем вообще ничего. Я воображал, что они меня слушают; с каждым дежурством говорить было все легче. Мне уже и не нужно было ничего воображать, однако я все время считал, что меня никто не слышит. Если вы меня слушали, то знаете: я бы сделал для вас все, что угодно.…

Вот она какая. Скажи мне, Оули Пье, встречался ли ты с подобными людьми? Знаю, что не встречался, потому что другой такой не существует. Не осуждай меня, ты человек с большим опытом и понимаешь, каково иметь дело с этаким народом. На моем месте ты бы тоже не сдержался. Я тебя знаю, ты замечательный…

Ни Златовласка, ни другие простые люди особенного любопытства не проявляли. Защитники были реальностью, а со временем все забыли, что когда-то они были нежелательным нововведением. Они стали частью жизни народа, и народ перестал косо смотреть на них. И у папы Златовласки хватало работы, даже сверхурочной…

— Пожалуй, я лучше подожду в доме, — с легким нетерпением говорит сестра. — Как хочешь. — Магга наконец открывает дверь на всю ширину и тотчас исчезает, оставив сестру в одиночестве. Ну и запах в этом доме! Маленькая прихожая набита всевозможной одеждой, на полу груды грязной мужской и женской обуви…

– Посмотрим, посмотрим, – бормотал он на ходу. Мальчишки расступились, пропуская его, и вот он перед нами. Он принялся буравить нас глазами, а потом спросил: – Так кто же из вас победил? Кто убил больше крыс? Кто стал королем? Так как мы оба молчали, кто-то из ребят ответил: – Вилли убил тридцать…

Да, такого, как Йоун, женщина может, полюбить. – Ну, Гудда, скоро ли будет готов обед? – В дверях появилась хозяйка. На губах ее играла лукавая улыбка. – В горнице сидит один человек, он хочет поговорить с тобой. Щеки Гудды вспыхнули. В одну секунду она сбросила рваный передник. Надо надеть праздничное…