Книги из серии "Японская драматургия"

Юсай. Помни слова Совершенного: «Если мы не знаем, что такое жизнь, что можем мы сказать о смерти?» Оставь, Синдзабуро, эти мысли! Они не на пользу и не к лицу тебе. Все это приличествует монаху, буддисту, но ты – молодой человек, сын знаменитого отца… И ко всему – верный ученик Совершенного. Подумай…

О-Тосэ. Да, да, в самом деле… Они тогда еще новые струны натянули… О-Кэн. Что я слышу? О-Тэй-сан приехала? Давненько я ее не видела. Наверное, изменилась! О-Тосэ. Да, очень. И такая нарядная! Говорят, она была в крайне затруднительном положении, когда любовник ее бросил… Но теперь все же нашла себе…

Второй мужчина (смотрит в ту же сторону). А что? Первый мужчина. Не хозяйский ли это сын там, среди глициний? Второй мужчина. Эй, Фудзи-тян! [1] Фудзи-тян, что ты там делаешь? Первый мужчина. Да он читает. Второй мужчина. И правда. Одни книги у парня на уме. Кем вырастет? Первый мужчина. Кем…

Идахати. Да… Нам с тобой ничего не остается, как сегодня же вечером… Оноэ. Я рада, Идахати! Идахати. Рада? Доносится пение: Без молитвы на устах К буддам и богам, Друг лишь в друге находя Помощь верную, Вот бредут они во мрак… К мраку, a смерть идут!.. Оба смотрят друг на…

Сидзуко. Я молиться готова, лишь бы пришел благоприятный ответ. Хиродзи. Глупышка! Хотя я тоже готов молиться. Самому странно, каким робким я стал. Но даже если эта повесть никуда не годится, отчаиваться не стану! Иного выхода у меня нет – только держаться за новую работу. Может быть, я слишком большой…

Мать и Кэнъитиро (вместе). Что ты говоришь?! Синдзиро. Сугита-сан шел по улице, знаешь, там, где гостиница, и вдруг видит: впереди идет старик, лет этак шестидесяти. Смотрит, что-то лицо знакомое. Очень, говорит, похож на вашего отца. Ну вылитый Сотаро-сан! У него ведь на правой щеке родинка. Если…

Сирогоро. Пожалуй, даже не летний зной – скорее, жуткая зимняя ночь. Любовь, которая ставит на карту жизнь! Сандзюро. Конечно, такая любовь опасна… Малейшая неосторожность – и дело может окончиться распятием в Аватагути. [14] Угэндзи. Вчера иду я по улице Миякава, а впереди меня двое, похоже, торговцы…

Харрис пинком отбрасывает подушку для сидения и уходит. Хьюскен хочет последовать за ним, но Вакана поспешно останавливает его. Вакана. Мистер Хьюскен! Прошу вас, погодите минутку! Хьюскен. У вас есть ко мне дело? Вакана. Объясните, ради всего святого, что именно привело консула в такую ярость? Хьюскен.…

Тосико (нерешительно, но очень серьезно). К сожалению… это не так. Харуко. А что такое? Тосико. Плохо мне. Харуко. Что, нервничаешь? Тосико. Нет. (Пауза.) Просто боюсь. Харуко (удивленно). Боишься? Тосико. Неизвестно, как все сложится. Харуко. По-моему, совершенно ясно, как все сложится.…

О-Сима (в глубине сцены). Люди сами придумывают себе несчастья. Что, не так разве? Ну, попал муж в тюрьму – чего слезы-то лить!? Фурумати. Опять О-Сима пьет… О-Кадзи. С утра куролесит… Фурумати. Я слыхала, что муж ее убил кого-то и сидит в тюрьме, это правда? О-Кадзи. Пропади она пропадом! Лучше…

О-Маки. Я принесла это из полиции, но скоро должна вернуть. Скрыли, выходит, от матери… Показали только два-три стихотворения, опубликованные в умеренном журнале… Сэцуко. Никто ничего не скрывал. О-Маки. Предположим… Но, судя по всему, твой муж занят не только литературой, а еще и более практическими…