119 дней до тебя

— Наконец-то!

Переглянулись. Засмеялись.

— Ну как я тебе? — поправил воротничок Джей.

— Если ещё напялишь пиджак, у меня точно встанет.

— Ох, ты поплатишься. Где эта тряпка? Скажи спасибо, что хоть успел побриться! Не мог заранее сказать, куда меня потащишь?

На это у Итана не было времени. Он, конечно же, мог пойти один, но не хотел.

— Не волнуйся, — посмотрел он на друга, — От тебя ничего не потребуется… Только пригладь это, — помахал рукой у его волос. — И будь паинькой.

«Фонд Уильяма и Мелиссы Хемсли» — благотворительный вечер в небольшом ресторане… столики, живая музыка, узкий круг приглашённых (важных). Здесь не присутствует пафос, нет красной дорожки. Вход охраняется, нет СМИ — лишь пара приглашённых фотографов. По всему залу разложены безвозмездно пожертвованные лоты для аукциона — безделушки, картины, бутылки вин. На стендах и транслируемых беззвучных видео — дети.

— Международный Благотворительный фонд «Координаты добра»[2] помогает детям, попавшим в трудную жизненную ситуацию. Сегодня мы рады участию частного фонда и очень благодарны Уильяму и Мелиссе Хемсли в организации этого вечера здесь, в Чикаго. Россия приехала к вам!

После небольшой трапезы и обзора представленных лотов, начала презентацию красивая высокая леди с акцентом:

— Своей миссией мы считаем привлечение неравнодушных людей, готовых быть вкладом в судьбы нуждающихся. В рамках этого вечера будет проведён аукцион. Собранные средства пойдут на лечение годовалого Яна Моранса. Мы давно следим за здоровьем мальчика и всем сердцем желаем ему полного выздоровления.

Итан с Джаредом сидели за дальним столиком. В зале всего человек пятьдесят, большинство совершенно незнакомых, но солидных и серьёзных людей. Это не «тусовочные акулы». Это незаметные, тихие люди. Они знают друг друга, они знают, зачем они здесь и это явно не слава и сплетни.

— Мы дорожим нашими друзьями и партнёрами и верим в счастливое будущее Фонда. Давайте творить добро вместе!

После аукциона наступает более расслабленная атмосфера. Напряжённые лица обретают искренние улыбки, расстёгиваются пиджаки и снимаются галстуки. Заводятся знакомства, начинаются разговоры и танцы. Фотографы испаряются.

— Не помогает, — сминает в руке пластину таблеток Джаред. — Дико хочу курить.

— Терпи. — отвечает Итан, не сводя глаз со старого француза. Тот весь вечер находится среди одной и той же компании и никуда от них не отходит, а если ему что-то нужно, он просто, одним лишь взглядом, подзывает к себе амбала, который тихо стоит неподалёку.

— Налью выпить.

Итан смотрит на друга. В голове сумбур. Лично он не курил целый день и не хочет. Таблетки, которые на днях дала ему Оливия, и которые он нашёл лишь сегодня утром в кармане, отлично помогали.

— Что? — нервно спрашивает Джаред. — Меня уже трясти начинает. Что мы здесь делаем, если ты не намерен с ним говорить?

— Выпей. — разрешает тихо тот.

— Ой, спасибо.

Итан немного растерян. Ожидал иного, планировал иначе. Но сегодня, здесь, нет места хитрости. Франко Де Виль — седовласый, в морщинах, низкий старик в костюме. Он держит сигару и увлечён беседой.

— Итан, — зовёт друг снова. — Нам лучше уйти.

— Знаю.

— Да пошло всё нахер, он не хочет его продавать. Уволит людей и бросит.

Парни отвернулись… добродушная, болтливо-смиренная толпа осталась за спиной.

— Чёрт, у них отличный бренди. — пялится Джей на свой бокал в руке и продолжает. — Зданию почти век, его снесут. Старик просто долбаный жлоб. Чего он добивается своей гордостью, цены? Было бы за что, соседская прачечная дороже. Ну, ходят туда богатеи, и что? Известное место. Что он пытается спасти, название?

— Дух. — тихо произносит Итан, глядя на крупные бордовые бутоны роз, уложенные в низкую композицию на стойке перед собой. — Он спасает обстановку, тот воздух. Пытается сохранить часть себя… то, чем жил когда-то. Дело не в деньгах, он просто знает, что если продаст «Шато» — его уничтожат.

— Его уничтожат в любом случае…

— Итан Маккбрайд? — раздаётся неожиданно позади.

Парни оглядываются и видят Франко Де Виля. Тот улыбается и поочерёдно протягивает им свою морщинистую руку.

— Здравствуйте. — ошарашено бормочет Джаред, а Итан и вовсе теряется и молчит, глядя на лохматого старика, который неплохо говорит по-английски.

— Решил лично поблагодарить. — хрипловато продолжает француз. — Очень щедро с вашей стороны отдать такую внушительную сумму за малюсенький ореховый браслет.

— Мне сказали, что он особенный. — сдержанно отвечает Итан.

— У всех этих вещей своя особенная история. — улыбнулся Франко и подмигнул. — Но, мы-то знаем, что это всего лишь чьи-то воспоминания. Не обязательно возносить и чтить чью-то память. Достаточно просто уважать её.

Парни молчали.

— Бросаете курить? — кивнул старик на таблетки Джея. — Ох, мы не представились…

— Джаред. — протянул ещё раз руку парень, — Вы же знаете, что мы вас знаем, так? — и, с недоверием, глянув на амбала позади старика, отдал таблетки другу. — Это, кстати, не моё.

Итан принял их и вздохнул, почувствовав себя уже более раскованно.

— Вы не пьёте? — обратился к нему старик. — Может, тогда просто посидим где-нибудь, где потише? Составите мне компанию?

— Да.

— Я пойду, выйду. — указал на выход Джей и, не без облегчения, поспешил уйти, а Франко повёл Итана в конец зала, где за тяжёлыми бархатными шторами укрылся небольшой кабинет, заставленный массивными шкафами с книгами. Они сели в большие оббитые шёлком кресла. Старик взял со столика, стоящего перед ними, пустой бокал и наполнил его тёмным напитком из, находившейся там же, квадратной бутылки.

— C'est bon, Michel, — обратился он на французском к своему «большому» молчаливому спутнику, притаившемуся у дверей. — Attends dehors, s'il te pla^it.[3]

Мишель (как назвал его Франко) послушно вышел, оставив их наедине.

— Не ожидал увидеть тебя здесь. — сделав глоток, начал старик. — Не обидишься, если стану так обращаться?

— Нет. — кратко и честно ответил Итан. — Я гожусь вам во внуки, будет странно продолжать изображать лояльность.

Француз улыбнулся.

— Ты отдал большие деньги сегодня.

— Лежали без дела. Остались от неудавшейся покупки. От них будет больше пользы в руках ваших друзей, чем в банке.

— Благородство?