125 rus

Владивостока, которая схватит однажды свою диктофонную подругу Аню и утащит вниз

под воду, заплести ей в волосы водоросли. Я начинаю фанатеть от ее записей. У меня

появилась мысль переписать от руки все ее сеансы и издать книгу. Это будет роман,

написанный в жанре «потока сознания». Не ново, но мне бы доставил удовольствие сам

процесс перевода голоса на бумагу, я бы нажимал на паузу так неожиданно, чтобы

тормозить Анины несостыковки некоторых одновременных согласных, между которыми

гуляет ветер и сквозняк, на которые тратится драгоценное дыхание, как например, когда

она вставляет слова на немецком. Не сказать, что как-то сильно коверкает слова, но,

сравнивая с прилежной ученицей Мариной, старательно выговаривающей еще в

начальной школе «ауф видерзейн», Аня глушила окончания напрочь, расшатывала литые

слоги, с беспрерывно грассирующим «р», она вдыхала в выражение столько воздуха, что

то разваливалось до «ахфидэрхзэхэ…». «Н» подразумевалась уже при закрытом рте. У нее

были интонации, характерные при асфиксии. Если бы мог выразиться точнее… Смог бы я

передать это текстом? Смог бы текст передать ее и меня в трехмерном измерении? Боюсь,

что нет.

17 В этом месте Аякс обыгрывает название романа австрийской писательницы Ильзы Айхенгер «Самая

великая надежда» («Die gr"ossere Hoffnung»), в котором повествуется о повседневной жизни ребенка в

оккупированной фашистами стране.

Поэтому многоголосые мои записи разваливаются на клочки по закоулочкам, на мои

дневники, на чужие гипнотические откровения, на мои письма и на письма не мне.

Погибшие герои. Сборник их писем. Погибшие герои не говорят, Аякс. Ты похож на них,

только заметки твои поприземленнее будут. Мы смотрим на подвиги погибших героев с

огромного расстояния в несколько световых лет. А я почему-то остаюсь. И продолжаю эти

рисунки, эту безумную графику, эти черные птицы на телеграфных проводах, эти жирные

точки-ноты на тонких линейках, эти буквы, эти слова, эти сентенции. Я не расстрелян, не

измучен, не умираю, но и не сдаюсь (просто вид сладких облаков разрывает мое сердце, а

в остальном все в порядке), я просто продолжаю – непонятно зачем, с какой целью и где

конечный пункт, о, я мечтал бы стать погибшим героем.

Как я любил героев с перерезанным горлом, отвергнутых и промокших под дождем

(гром и молния, и побольше всего театрального), так и восхищался теми, кто говорил под

запись свои последние слова числа этак восьмого мая одного всем известного года…

Погибшие герои говорят громче и дольше живых, да и сами по себе монологи их, выкрики

и всхлипы по природе своей созидательны, обращены в будущее. И вот я вновь плачу в

облака, да сызнова кроваво я блюю в немом своем восхищении. Погибшие герои отдавали

себя на растерзание во имя дня завтрашнего. Это не рыба, что ест своих детей. Вчера я

поехал на пляж на маяке и долго там купался. Только что прикончил очередную порцию

красноикорных бутербродов. Мне вернули джинсы из прачечной и я купил футболку

«Мицубиси». Вот оно, житие Аякса. Какие могут быть сложности. Деньги – их осталось

более чем достаточно. Нет, машина просто отличная, зря волнуетесь. И с погодой повезло.

Вот бы встретиться с Аней. И отдать ей диктофон. Я выйду на улицу, и ослеплюсь

светом, его в два раза больше, ведь он еще и от воды отражается. Закурю сигарету, сделаю

пару шагов, посмотрю вперед – там океан. На океане заканчивается Транссиб, на океане

заканчиваются и мои рассуждения-размышления. По крайней мере, сегодня. Вот даже

сейчас. Поднял глаза выше блокнота – а там океан.

Глава 10.

«К» – Китай

«Вот мы и опять у границ России. Станция Пограничная – большая и нарядная, с

террасами, словно увеселительное заведение. Сначала мы еще проехали конец по

высотам пограничного кряжа Ляо-ю-лина, но скоро переправились через границу.

Небесная империя осталась позади, и мы стали медленно спускаться к равнине при

реке Суй-фун, впадающий в Амурский залив, часть залива Петра Великого. Места

вокруг пошли с виду более плодородные, но наступил мрак, и мало что можно было

разглядеть, кроме огней в тех местах, где жгли траву.»

(Ф.Нансен «В страну будущего»)

«Суйфэньхэ (кит. , пиньинь Suifeh'eSh`i — городской уезд в городском округе

Муданьцзян на юго-востоке провинции Хэйлунцзян (КНР). Город получил своё

название по реке Суйфэнь (Раздольная), которая протекает по городу.

Суйфэньхэ располагается в нескольких километрах от российско-китайской границы.

В настоящее время город получил импульс к развитию, связанный с большим объёмом

приграничной торговли между Китаем и Приморским краем Российской Федерации.

Город является важным транспортным узлом. В городе существует авто и

железнодорожный вокзал. Из города на автобусе можно добраться до Харбина,

Владивостока