125 rus

Я щелкнул замком бардачка. Оттуда вылетела кипа листов формата А4. Ведомый то ли

любопытством, то ли пренебрежением хорошими манерами, я принялся изучать эти

листы. Мне бросился в глаза выделенный курсивом отрывок:

«…Как я любил героев с перерезанным горлом, отвергнутых и промокших под дождем

(гром и молния, и побольше всего театрального), так и восхищался теми, кто говорил

под запись свои последние слова числа этак восьмого мая одного всем известного года…

Погибшие герои говорят громче и дольше живых, да и сами по себе монологи их, выкрики

и всхлипы по природе своей созидательны, обращены в будущее…»

То была выдержка из моего дневника, написанная незадолго до этого и непонятным

образом очутившаяся здесь, в чужом распечатанном тексте. Я махнул парой страниц

перед Аней. Что это?

– О, это? Так это мой роман. Да-да, я ж, черт возьми, такая творческая, что еще и книгу

пишу. Это выносит мне мозг! Хочу написать такую охрененно крутую книгу… Она

называется «521 SUR». Знаешь, почему такое название?... Это автомобильный код

региона, код Приморья, только как в зеркале, наоборот… Прямо как в моей жизни, черт!

Блин, все наоборот, это мне весь мозг выносит…

Я закрыл глаза. Какие загадки мне еще предстояло разгадать? Есть ли в романе Ани

сцена нашей встречи в тайге? Если уж там есть мои мысли, доселе никому не известные

дословно… И все-таки: как она смогла прочитать мои дневники и потом включить их в

свою рукопись? А, может быть, меня и вовсе не существует, и я – всего лишь выдуманный

ею литературный персонаж? Мне нравились такие мысли-перевертыши реальности.

На пути стали попадаться населеннее пункты. Отпала нужда притворяться спящим,

чтобы поразмыслить в тишине. Я смотрел на Аню. Она впервые оторвалась от дороги и

посмотрела на меня в ответ. Я думал о том, что она весит килограммов тридцать пять, а

весь грим на мордочке – еще пять. А ей наверняка было неуютно рассказывать что-то

немому и по привычке, заложенной нормальным общением, ожидать ответных реплик. Я

думал о том, что она – единственная, кого я когда-либо по-настоящему любил. Она была

суперзвездой.

Глава 19.

«У» - Уголь

«Применение угля многообразно. Уголь применяется как бытовое, энергетическое

топливо, как сырье для металлургической и химической промышленности.

Применение угля для извлечения из него редких и рассеянных элементов – еще одна из

областей.

Очень перспективным является сжижение (гидрогенизация) угля с образованием

жидкого топлива. Для производства 1т нефти расходуется 2 –3 тонны каменного

угля, в период эмбарго ЮАР практически полностью обеспечивала себя топливом за

счёт этой технологии. Так же каменный угль применяется для производства

искусственного графита.»

(источник:

Я проснулся от того, что кто-то включил музыку. Громче, чем хотелось бы спящему

человеку. Глаза распахнулись. Фокусируй зрение, ну же, давай. У меня отвратительное

зрение по утрам. И по вечерам заодно. В сумерках и на рассвете я ровным счетом ничего

не вижу. Пользуйтесь, грабители.

Рядом никого не было. Аня встала еще раньше и теперь вприпрыжку, в такт

незатейливым песенкам, собирала вещички, искала закатившуюся под тумбочку

босоножку, расчесывалась у зеркала. Она оглянулась на меня.

– Ну наконец-то! Сколько можно спать! Знаешь, что я придумала? Тут бензоколонка

рядом, можно набрать там, у меня в кузове есть канистры свободные, докатим вдвоем до

микрика твоего, и потом можешь уже сам свободно ехать. Да? Дорогу-то ты знаешь?

Грандиозная особенность всех женщин, которых я любил, заключалась в их комичном

умении сочетать в себе несочитаемое. Марина, святая душа… И эта, тут, смотрит на меня,

а я стараюсь смотреть на нее, но не могу заставить глаза напрячься, а она размывается,

тает. Аня – с таким телосложением можно действительно разве что валяться под

капельницами и едва дышать – а она бодренько так и весело скачет по комнатке, и

просыпается с солнышком, и с откровенным интересом вещает про эти канистры в кузове,

и кузов, и в нем канистры, какая прелесть!, в канистры мы наберем бензин и спасем твою

машинку, Аякс! Она машет руками в окно – там, там вон заправка! И канистры. В кузове.

О да, о черт! – ее излюбленные восклицания.

Лу Рид запевает врастяг: «I’m going up, I’m going down. I’m gonna fly from side to side».

Аня постукивает спичечными пальцами в сильную долю, четыре четверти, о джинсовый

кармашек. Она говорит и говорит, и ей кажется, будто она говорит со мной. На самом деле

это просто монолог с перечислением дел на сегодня и вставочками Лу Рида, с ним же в

унисон, но с русским акцентом. И ей кажется, будто она обращается ко мне.

Мы выписываемся из номера и едем обратно в тайгу. Уже с полными канистрами

бензина.

– Дедушка мне рассказывал, что первые русские поселенцы рубили деревья и… - по

пути Аня пустилась в пересказ национального эпоса, - и выкорчевывали их. Да. Иногда

рубили, а иногда – выкорчевывали. С корнями!

Она смотрела сквозь лобовое, но мысли ее были уже всецело заняты только что