1971

Махров прав - надо в столицу перебираться, если хочу выйти на серьезный уровень. Чего уровень? Литературы, конечно. Типа нетленки у меня тут будут получаться лучше. Сомневаюсь, но чисто технически - да, в Москве сейчас мне жить будет гораздо удобнее.

Побрился, используя станок для безопасной бритвы - я его больше всего люблю. Там, в моем времени, у меня есть стальной станок, еще от дедушки доставшийся. Я его очень люблю и берегу. И память о моем деде, и очень удобная штучка - подравнивать бороду, или просто бриться. Чисто бреет. Не чета всяким там трехлезвийным дрянным брИтовкам.

Оделся, надел свою «летчицкую» кожаную куртку, берет (Ну куды ж писателю без берета?! Писатель я, или где?!), и вышел наулицу.

Холодно! Морозно холодно. Вот не люблю я московскую погоду! Не просто не люблю, а ненавижу лютой ненавистью! Больше, чем промозглый питерский климат.

Сырость. Здесь всегда сыро - осенью, зимой, летом. Город стоит на болотах, и здесь всегда сыро. Сыро, как в предбаннике общественной бани.

Редкие снежинки медленно и плавно опускаются на плечи, будто стараясь утешить - крестьянин, твоя страда закончена! Иди домой, на печь, спи! Летом будешь снова пластаться, рвать жилы, а пока...баю-бай!

Мне вдруг захотелось вернуться в номер и не вылезать из него до самого вечера, до самой грядущей встречи. Но я пересилил себя и пошел по улице прочь от гостиницы. Куда я иду - сам не знаю. Просто иду, смотрю по сторонам, разглядываю прохожих и витрины магазинов. Случайный прохожий этого мира, беглец, пытающийся изменить такую вот махину - Советский Союз. Даже как-то и смешно...до слез. Что я могу, маленький человечек со своими глупыми идеями?! Кто меня послушает?! Все равно буду слать - верят они, или не верят. Хотя бы сделаю попытку - до тех пор, пока меня не повяжут. И маньяков убью, чего бы это мне ни стоило.

Вдруг пришла в голову одна мысль, и я бодро пошагал в метро. Почему бы и нет? Деньги - они только инструмент. И дешевле будет потратить их сейчас, чем потом нанимать дорогих и бестолковых адвокатов.

Театр в это время был закрыт. Я пошел к черному ходу, обойдя театр по периметру, дернул дверную ручку - дверь и открылась. И зашагал по полутемным коридорам дворца Мельпомены.

Первый, кто мне попался - похоже что это был рабочий сцены, обслуживающий ее механизмы. Он весь перепачкан в смазке и матерно ругается через слово, чем подтверждает свой высокий социальный статус. Ведь нет в этом мире, в этой стране статуса больше, чем пролетарий-рабочий! Ну...по крайней мере нам так говорили.

Я спросил рабочего - где мне найти костюмера, он еще раз выматерился - не в мой адрес, а в адрес какого-то «старого козла», и показал на дверь справа в дальнем углу коридора. Я коротко поблагодарил озабоченного старыми козлами рабочего и пошел туда, куда он указал по затертому, обветшалому линолеуму.

Явно, помещение театра требовало ремонта, но кто бы выделил на это денег? А может и выделили, только вот декорации и костюмы гораздо нужнее, чем какой-то там линолеум в недрах храма Мельпомены.

Постучав, я не дождался ответа, и потянув дверь на себя, вошел внутрь. Помещение оказалось большим, не менее тридцати квадратных метров, и все было завешано и забросано костюмами всех видов и расцветок. У меня даже в глазах зарябило - столько здесь было золота, серебра, яркого красного бархата и лимонно-желтых сияющих тряпок. За этими горами сокровищ в дальнем углу виднелся объемистый зад, обтянутый чем-то вроде крепдешина. Ткань, обтягивающая внушительные окорока, подчеркивала монументальность объекта, и я невольно залюбовался видом гуляющей по комнате задницы. Владелица задницы что-то напевала - довольно-таки мелодично, приятным молодым голосом, и я вначале подумал, что даме этой не более чем 25- 30 лет. Однако, я ошибся. Неблагодарное дело определять возраст женщины по направленной на тебя заднице.

– Извините, с кем могу поговорить?
– возвысил я голос, и тут же едва не присел - так немелодично и громко взвизгнула дама, обернувшись ко мне и тут же свалившись на гору тряпок, которые она разбирала.

– Ой... ой... как вы меня напугали!
– женщина, лет сорока пяти, очень похожая на какую-то актрису, которую я с наскока никак не мог вспомнить. Впрочем - я никогда и не интересовался именами актеров и актрис, потому даже если бы и видел ее в кино - фамилию точно бы не вспомнил. Не редкость, что сошедшие со сцены актрисы работали костюмерами или билетерами.

– Стучаться надо!
– укоризненно-жалобно продолжила женщина - у меня чуть сердце не лопнуло от страха! Вы как сюда вошли?! Я же дверь запирала!

– Ну...видимо не заперли как следует - пожал плечами я - Потянул на себя, дверь, она и открылась.

– Ну вот!
– яростно сплюнула женщина - замок совсем тазом накрылся! Говорила этому старому...

– Козлу?
– невинно продолжил я, сдерживая смех.

– Козлу!
– кивнула женщина, и подозрительно посмотрела на меня - вы его знаете? Директора нашего?

– Не имею чести - фыркнул я - Слышал, как отзывался о нем рабочий. Жмотится ваш директор, да?

– Еще как!
– с жаром поддержала женщина - выжать из него хоть копейку - огромная проблема! А мне тут штопай старые костюмы! Заплатки клади! Да еще и так, чтобы не видно было! А ему хрен по деревне - наплевать! Говорит - из зала все равно не видно! Мол, далеко! А бинокли? Люди-то с биноклями приходят! Мда. Так кто вы, и что тут делаете?

– Я? Я писатель. Вот шел мимо вашего театра, и решил зайти, попросить кое-о-чем.

– Писатель? А что пишете? Как ваша фамилия?

– Я недавно только начал издаваться. Карпов моя фамилия. Фантастику пишу.

– Не слышала про вас...но поинтересуюсь - с живым интересом посмотрела на меня женщина. Ей было лет сорок пять, может чуть больше. Когда-то очень красивая, теперь просто миловидная, ее красоту портил лишний вес. Но я бы не спешил ставить ей это в упрек - может у человека сердце больное? Я слышал, что нередко полнеют от каких-то кардиологических проблем.

– А что же вас заинтересовало в нашей дыре? Нашем, как вы сказали, театре?

– Мне нужны парики, усы, бороды - кинулся я в прорубь - сможете помочь?

– Вот как!
– с непонятной интонацией протянула женщина, и брови ее сошлись вместе - а можно узнать - зачем вам эти усы и бороды?

– Хотим поставить любительский спектакль по Чехову - безмятежно сообщил я, стараясь говорить как можно убедительнее - Я приезжий, из Саратова, и вот у нас при медицинском институте создали кружок театрального искусства. Вы же знаете, из Саратова много хороших актеров вышло. Вот и наши молодые мечтают. Так-то жена моя там занимается этим делом, она профессор, но раз уж я оказался в столице - почему бы ей не помочь?