20 лет

– Поступил с другом в Москву на бюджет, уже подал документы, а потом поехал и забрал. Сказал, что не хочет бросать меня тут одну, - призналась она как-то.
– Год отучился в местном вузе. Не нравится. Говорит, что ничему не учат, одногруппники ограниченные, ничем не интересующиеся, друзей так и не завёл, всё время один. Мне жалко его, вижу, как угнетает его и город, и люди, и одиночество это постоянное, но он не жалеет. Утверждает, что даже если б знал наперёд, как всё сложится, всё равно остался бы. Не стал уезжать.

– Я понимаю его, - проговорила я тогда.
– Где он у вас учится?

– В Гуманитарной академии.

– Я тоже там год отучилась, потом решила уйти.

– По этой причине пошла работать?

– Можно и так сказать.

– А что дальше думаешь?
– с волнительным участием спросила тёть Марина, налив на нас двоих зелёный чай.

– Пока не знаю. Поживу, поработаю, там ясно станет.

– Слушай, если вы в один год с моим сыном поступали, может, даже знакомы? Его Антон Ямшанов зовут.

– Нет, такого я не помню. Он на кого у вас учится?

– На психолога.

– Точно нет. Я на социолога училась.

– Вот как.

Однажды мама незнакомого мне Антона с улыбкой заявила, что хотела бы познакомить нас. Сказала, что я ей нравлюсь, и она была бы не против такой невестки. Мне это, конечно, глубоко польстило, но ни о каких знакомствах думать не хотелось. Не до того было. Хотя одним вечером её сын всё-таки забежал к нам в пиццерию, заказал чай, кусок пиццы. Я не сразу сообразила, что это он и есть, подошла, как обычно, забрать посуду, а он прочитал моё имя на бейджике и смущённо спросил: "Вы Кира? Я Антон, моя мама тут работает, она мне рассказывала о вас". Всё, что мне нашлось сказать в ответ: "Очень приятно. Я тоже о вас наслышана". Парень оказался вполне приятным. Вежливым, тактичным, светлым взглядом смотрел на людей. В отглаженной клетчатой рубашке, с аккуратной короткой стрижкой, в очках. Вероятно, ему действительно было непросто сосуществовать в том институтском мире пустой молодёжи, в котором моя роль прервалась, но и со мной найти общий язык он бы вряд ли сумел. Этот человек не был побит жизнью, он, может, и много чего понимал, но испытал мало. Такой правильный, воспитанный мальчик, рядом с которым должна находиться такая же благородная девочка из хорошей семьи. Не испорченная, не испачканная реальностью. К счастью ли к сожалению, я не подходила под этот критерий, поэтому никаких мыслей о том, чтоб каким-то образом продолжить знакомство, быть не могло.

– Ну как он тебе?
– спросила тёть Марина, проводив сына.

– Хороший парень, - призналась я искренне.
– Уверена, что у него жизнь сложится благополучно.

– Может, вам сходить куда-нибудь вместе?

– Тёть Марин, вы извините, но мы с вашим Антоном слишком разные. Вряд ли у нас могло бы что-то получиться. Ему нужна другая девушка, и когда придёт время, он сам её встретит. Она абсолютно не будет похожа на меня, поверьте.

Больше та не стала делать попыток, несмотря на то, что общение между нами не прекратилось.

Что касается официантов, то тут всё обстояло сложнее. Официантов значилось не много, но и не мало. Все были разбиты по группкам - типичная обстановка в коллективе. Несколько девушек являлись студентками техникума. Также работали молодые девушки с высшим образованием, не сумевшие найти работу по специальности или же только вышедшие из декрета. Парней-официантов в "Итальяно" не числилось. То ли по стечению обстоятельств, то ли по принципу управляющего. Хорошо это или плохо - не знаю. Парни занимали здесь другую должность - роль барменов, которых было двое: Марк и Игорь. Работали они посменно. Девчонки, разумеется, в любую свободную минуту бежали за стойку построить глазки. Говорили, что ни у того, ни у другого нет девушки. Оба давно не зелёные - Марк недавно защитил диплом историка, Игорь же доучивался на программиста. Среди официанток ходил слух, якобы привлекательный Марк, на которого вешались все озабоченные и не очень озабоченные девочки, являлся импотентом, а у Игоря за спиной гуляла слава гомика. Об истоках сплетен не знал никто, но ни в первое, ни во второе я не хотела верить, да и думать об этом желания не возникало. Как по мне, парни были неплохие, хотя ничего, кроме как: "Привет", мы друг другу не говорили.

Возможно, повышенное внимание к мужской категории в коллективе, где на парней ажиотаж, везде одинаково. Что в пиццерии, что в офисе, что в магазине. Девочкам скучно без флирта, без комплиментов, без самолюбования. А когда эти самые два парня на пятнадцать девушек не реагируют на открытые знаки, то какой проще всего сделать вывод? Что они или гомики, или импотенты. Всё очевидно. Хотя ни на первого, ни на второго Марк с Игорем далеко не походили.

– Был случай, когда мы возвращались с Марком вместе с работы, - рассказывала на обеденном перерыве Юля - фигуристая крашеная блондинка с отсечёнными на концах волосами, - шли, разговаривали. Выпили по пути по банке пива. Я хотела развести его на секс, попросила проводить. И он вроде даже не был против, с улыбкой зашёл со мной в подъезд, поднялся до квартиры, а потом развернулся и ушёл. Нормально это? Я уже горела от желания, а он просто развернулся и ушёл!

– Обломалась, Юлька?
– хихикнула одна из девушек.

– Пошла ты.

– У меня был подобный случай, - вмешалась третья.
– Только мы уже были оба готовы, а парень внезапно вскочил с постели, оделся и убежал.

– Видно, такой нестойкий пошёл у нас мужик, - рассмеялась громким басом всё всегда слышащая тёть Ира.
– Скоро у девчонок в двадцать лет климакс будет развиваться.

В таких случаях всегда вмешивалась рассерженная тёть Марина.

– Поели? Нечего языком работать, столы кто убирать за вас будет?

– Языком работать?
– растянулась в улыбке Юля.
– Извините, но языками ночью работают, а мы просто разговаривали.

– Вообще чувство стыда не имеют.

Мне не нравились подобные диалоги, перепалки, откровения из личной жизни этих девушек, их явные проявления хамства, озабоченности. Не многим эта компания отличалась от институтской. Я по-прежнему находилась одна. По-прежнему играла роль зрителя. Со школьным аттестатом рассчитывать на место выгоднее этого, духовнее и нравственнее было бессмысленно. Приходилось принимать последствия решения, ответственность за который целиком и полностью лежала на мне. Я знала, что будущее не сулило мне каких-то расчудесных чудес, подарков судьбы, небесной манны, знала, что будет непросто. Знала, что, возможно, обстоятельства сложатся ещё хуже, чем прежде, а кого следовало винить? Некого. И идя работать, я надеялась, что со временем сумею привыкнуть. Сумею принять тот факт, что если меня возьмут на должность официантки - это уже будет удача, однако по-прежнему ощущала, что бессмысленно прожигала время.

Работа оказалась отвратительной. Те два дня, на которые выпадала моя смена, были вычеркнутыми из жизни. Эти дни убивались на слушание пошлых баек девчонок, грязных шуток тёть Иры, на наблюдение за компаниями зрелых извращенцев, однополушарных курочек с айфонами и невежественных, абсолютно невоспитанных школьников. Ничего весёлого. Ничего радужного и оптимистичного. Никому не пожалуешься, никому не поплачешься. Стоит выразить малейшее неудовлетворение в адрес заведения - тут же вылетишь. К тому же Татьяна и без того была не особо мной довольна. Иногда делала замечание на угрюмое, неприветливое выражение лица (тогда, как "официант обязан в любом настроении натягивать на лицо улыбку - горе ли у тебя, счастье ли"). Цеплялась к внешнему виду, к синякам под глазами от недосыпа, также её смущала моя неразговорчивость, обособленность от происходящего. Медлительность и нерасторопность. "Ты спишь или работаешь?" - этот вопрос в отношении себя я слышала за день раз по пять.

А в шестую - седьмую смену произошёл инцидент, за который мне влетело уже не только на словах. Доходило часов восемь вечера, пиццерия кишела посетителями, мы бегали от стола к столу, как заведённые, и когда я с подносом подбежала к очередным клиентам, то, собрав посуду с объедками, услышала противно гнусавый мужской голос:

– Девушка, а где мой телефон?

– В смысле?
– опешила я, во все глаза глядя на коротко остриженного парня лет двадцати в серой толстовке и с набитой от локтя до запястья татуировкой полульва - получеловека.

– В прямом. До вашего прихода на столе лежал чёрный телефон "Nokia". Сейчас его нет.

– Я не видела никакого телефона.

– Ну как не видела? Вот на этом месте он лежал.

Взглянув на остальных присутствовавших за столиком ухмылявшихся парней, я поняла, какого банального вида разыгрывалась комедия.

– Слушайте, я действительно не видела никакого телефона. Даже если он и лежал тут, не я его взяла. Мне и положить-то его некуда.

– Ну как это? На вас фартук, джинсы, футболка, бюстгальтер. Мало ли, куда вы там могли его сунуть, - невозмутимо продолжал говорить он, вертя на указательном пальце ключи от автомобиля, получая наслаждение от моей растерянности.
– Телефон был, сейчас его нет. Что будем делать?