Аберфорт

Его фигура стала видимой на мгновение, но сразу же исчезла. Я закричал, направив заклинание разреза, надеюсь, что оно хоть заденет его. Зелёная вспышка пронеслась через арену, но Нунду уже был позади.

Мои движения были неуклюжими, слишком прямолинейными. Я привык драться с людьми, их ошибки были мне понятны. Нунду не ошибался как человек. Он пик эволюции охотника, поколение за поколением, идеальная комбинация инстинктов и боевой осведомленности.

Он поймал меня, когда я сделал очередной выпад. Его коготь пронзил грудь, разорвав грудную клетку и мягкие ткани. В ушах зазвенело, и я почувствовал, как жизнь покидает тело. Моё сердце перестало биться. Я ясно понял это в мимолётном моменте прозрения, когда оно, словно раненый зверь, делало последние вялые движения, пытаясь перекачать больше крови.

Моё сердце остановилось.

Мир начал терять свои очертания и краски. Звук толпы исчез, всё вокруг словно потонуло в вязкой тишине. Я упал на колени, чувствуя, как тело покидают последние силы.

“Это конец?” — мысль мелькнула в голове, холодная, как сама смерть.

Нет!

Усилием воли, что должна была давно иссякнуть, я направил большинство своих сил в сердце, насильно заставляя качать кровь. Оно плакало, болело, но боль не имела значения. Значение имело только одно - цель.

Нунду не остановился.

Зверь продолжил атаковать. Его лапа сбила меня с колен, и я упал на спину, чувствуя, как когти разорвали ткань мантии, а следом и кожу. Я смотрел в далёкий потолок арены, испещрённый трещинами, что раньше казался так далеко, а теперь был так близко. Я слушал, как на меня обрушивается тяжёлое дыхание монстра, но я не чувствовал запахов и совсем не боялся.

Вставай. Сказал я сам себе. Ты не можешь остановиться. Тело было словно решето: изрезанное, искалеченное, практически просто мёртвая плоть.

Но моё тело отказывалось подчиняться. Я чувствовал, как яд сковывал мышцы, а боль затапливала разум. Прана уже не успевала восстанавливать меня — её ресурса становилось всё меньше.

Зверь занёс лапу для финального удара, но что-то заставило меня действовать.

Я резко дёрнулся в сторону, перекатившись по осколкам камня, и поднял руку с палочкой. Первое, что пришло в голову — ослепить его.

— ЛУМОС МАКСИМА! — выкрикнул я, направив яркий свет в его лицо.

Вспышка озарила арену. Нунду остановился на миг, его глаза сузились от неожиданности, и это дало мне крошечный шанс. Я снова преобразовал ближайший обломок в меч, на этот раз короткий и лёгкий, чтобы двигаться быстрее.

Я подался вперёд, направив лезвие в его бок.

Ты должен попасть. Просто попади!

Удар прошёл сквозь его плоть, оставив маленькую рану, а меч, нет, просто кинжал, выскользнул из руки. Лёгкий момент триумфа. Но этот миг был обманом.

Зверь взревел, и его хвост с такой силой ударил меня по спине, что я снова отлетел назад, врезавшись в стену арены лицом. Камень треснул от удара, а у меня вновь потемнело в глазах.

Я снова попытался подняться.

Если я сдамся, он убьёт меня. А если не сдамся… Он всё равно убьёт меня. Но хотя бы я не буду жертвой. Я должен забрать его с собой… Мне… В любом случае уже не жить. Прости Ариана… Иди нахер, Альбус… Прости, змейка, чьего имени я так и не узнал. Прости, Отец, за то… За все; и мать… Простите, что не болею по Вам.

Я встал, опираясь на крошку от своих костей, и шагнул вперёд, ноги дрожали, словно я шёл по канату над пропастью. Нунду уже не двигался так быстро, как раньше. Но это была не усталость. Он просто играл, выжидая момент для последнего удара. Его забавляла игра почти убитого зверя, что двигался ради одного призрачного шанса.

Он хочет, чтобы я понял, что проиграл.

Я собрал все остатки праны и направил её в ноги и руки.

— Ещё не всё! — прокричал я, и голос мой эхом разнёсся по арене. Отчаянный крик. Но мне показалось, что я почувствовал, как зрители вздрогнули, только услышав его.

Я сделал вид, что бросаюсь вперёд, но в последний момент прыгнул через тень, оказавшись у зверя за спиной. Лезвие моего меча нацелилось на шею, и я вложил в удар всё, что у меня осталось.

Но он знал. Как только меч коснулся его шкуры, он резко дёрнулся, когти вонзились в мою руку, выбив оружие. Крик боли вырвался из моей груди.

Это не бой. Это казнь. Пронёслось у меня в голове.

Я снова оказался на земле. Последние капли праны текли к моему сердцу, пытаясь восстановить хотя бы минимальный ритм. Но я знал, что больше не встану.

Зверь занёс коготь. Его глаза горели жёлтым светом - холодным, как сама смерть. Я смотрел на него и понимал, что он не просто хищник. Это был идеальный инструмент уничтожения. Каждая деталь его тела была создана, чтобы убивать.

И вот коготь почти коснулся моей груди, как я сделал отчаянный шаг - шаг, что не имел под собой ничего, кроме призрачной надежды на лучшее. Я просто выпустил всю оставшуюся энергию из своего тела, все что было во мне просто направилось на моего противника своей сырой мощью. Это был мой последний жест отчаяния, последний вызов, брошенный в лицо самой смерти.

Я услышал, а может мне просто показалось, как кто-то закрывает замок на ключ. А после, я почувствовал, как последние капли жизни утекают у меня из рук.

Я… Сдался…

Глава 48

[На арене]

— Да! Идите к Моргане, вы недоноски! Я говорил, я говорил, что его на лоскуты порвут и он сдохнет словно вшивая псина, — сказал мужчина в неряшливой одежде и с противной ухмылкой. Выглядел он словно сумасшедший, сбежавший из дома душевнобольных.

— Заткнись, животное, — сказала женщина преклонных лет, одетая в черную мантию. Ее темные глаза смотрели на смерда брезгливо, а волосы цвета вороного крыла ниспадали до самой талии. Ее серьезное, словно сталь, лицо, которое не показывало ни толики эмоций, сильно противоречило неестественной, но практически волшебной красоте.

— Ты че сказала, женщина? Я тебя сейчас на этом месте поимею, если свой рот не заткнешь, — ответил он, бросив гневный взгляд на нее.

Не ответив на его высказывание, она только и сделала, что взмахнула палочкой.

Он даже и слова сказать не успел, прежде чем превратился в уродливую горгулью. Женщина элегантно поднялась со своего стула, подошла к статуе и, наклонившись, прошептала:

— Нельзя говорить столь грубые слова леди, — она позволила улыбке коснуться ее губ, но эта улыбка вызывала разве что только дрожь.

Она легонько коснулась лба статуи, и та сразу пошла трещинами. Скоро трещины разошлись по всей поверхности каменной скульптуры, а затем она резко превратилась в пыль, ниспадая на место, где ранее сидел очень громкий зритель.

Близлежащие зрители вжали свои головы в плечи и отвели взгляд подальше от происходящего. А женщина, лишь одарив всех мимолетным взглядом и увидев только опущенные взгляды, триумфально ухмыльнулась, покинув это заведение.

[Отдельная зрительная комната]

В богато украшенной комнате, где стояли роскошные сидения, обитые дорогой кожей цвета благородного красного, сидели двое. Люстра, сделанная из изысканных камней, которым и цену назначить сложно, освещала небольшой стол для человека, а легкий аромат фиалок, витающий в воздухе, расслаблял разум. В центре стоял столик, заставленный настоящими произведениями искусства, а не просто едой, которая была только частично опробована.