Ад Лабрисфорта

Утренней прогулке на следующий день Уэсли радовался настолько, насколько вообще можно радоваться прогулке в тюремном дворе. После затхлой атмосферы каменного мешка приятно было подышать свежим воздухом. И небо над головой - пусть серое, хмурое, но все повыше, чем потолок.

– Флэш...
– послышалось из-за спины.

Уэсли оглянулся. Рядом стоял Ральф Фортадо.

– Так и думал, что из-за Филдингтона тебя долго не продержат.

– А долго - это сколько?

– Ну...
– Ральф сделал неопределенный жест.
– Верхней границы нет. Были случаи, и по месяцу сидели. "Морозилок" - по штуке на этаж, место есть. Некоторые парни на своих ногах не выходили уже.

Они неторопясь зашагали вдоль ограды. Уэсли - расправив плечи, Фортадо - ссутулившись и засунув руки в карманы.

– Ну вот, - сказал Ральф, - теперь ты еще побольше знаешь о нашем общем доме. Есть о чем подумать долгими вечерами, правда?..

На Уэсли эти слова почему-то произвели странное впечатление. Ему показалось, что Фортадо знает все о том, что ему, Уэсли, довелось увидеть. Все. И вот сейчас спросит...

Ужасно вдруг захотелось как-то от него отделаться. Или хотя бы увести разговор совсем в другое русло.

– Это ты опять, что ли, насчет женщин?
– сказал он первое, что пришло в голову.

Ральф пожал плечами:

– Насчет женщин можно только трепаться. Слушай, я расскажу тебе про одну лабрисфортскую женщину.

– Что за женщина?

– Ее звали - да и сейчас, насколько я знаю, зовут - Клара Риджмор-Хэй.

– Э-э, - внезапно встрял в их разговор околачивавшийся поблизости Реджинальд Питер Филдингтон, - про Клару я тоже знаю.

Говорил он как ни в чем не бывало, явно и думать забыв, что три дня назад имел к Уэсли какие-то претензии. Вполне возможно, он не помнил и вчерашнего дня, ни то что более ранних событий.

– Но что там - Клара?
– разглагольствовал Питер.
– Я знаю историю той китаянки, Ведьмы Къянгвэй. Готов поспорить - вы о ней ничего не слышали.

Уэсли ни о какой китайской ведьме, и правда, не слышал. Знал ли о ней Ральф - неизвестно, он не сказал Филдингтону ни "да", ни "нет". Но и не прогнал его. И Реджинальд Питер не преминул воспользоваться представившимся шансом потрепать языком. Сегодня на него нашло одно из нечастых "просветлений", так что его рассказ можно было вытерпеть.

– Так вот, значит, Ведьма - это та самая, у которой отец продавал всякую жутко дорогую старинную белиберду - ну, антиквариат, - Филдингтону удалось выговорить последнее слово без запинки. Видимо, в этот день он действительно был почти в здравом уме.
– И которая из-за этого свихнулась, убила собственных детей и еще кучу народу впридачу.

– Свихнулась из-за того, что ее отец продавал антиквариат?
– уточнил Ральф.

– Да нет, свихнулась она, может, сама по себе... Уж этого я точно не знаю. Зато остальное - в подробностях, - в голосе Филдингтона прозвучали горделивые нотки.
– Мне рассказал Док Фрэнсис, а ему - кто-то из наших боссов. А уж им-то все известно...

Все-таки степень вменяемости Реджинальда Питера измерялась несколько иначе, чем у всех остальных людей. Его мысли часто перескакивали с одного на другое, шли одним им известными путями - так что многие детали истории приходилось додумывать. Но примерный смысл уловить было вполне можно.

Къянгвэй, которую Ведьмой прозвали уже здесь, в тюрьме, китаянкой была только наполовину, по отцовской линии. Ее отец вел прибыльную торговлю восточными предметами старины. Среди его покупателей было немало состоятельных людей, в том числе довольно известные деятели политики и бизнеса. Жена антиквара умерла рано, поэтому дочь с молодых лет помогала отцу вести дела.

– Ну вот, так у них все и шло. Долго. У Ведьмы со временем уже воя семья появилась. Но жили они все вместе, в отцовском доме, на первом этаже которого как раз и был магазин. А потом начались убийства, - изрек Филдингтон, вероятно, считая, что его слушателям это многое объясняет.

Один за другим при странных обстоятельствах погибли трое постоянных клиентов отца Къянгвэй.

– Это все были важные шишки, знаете, - пояснил Реджинальд Питер.
– Один руководил окружным подразделением какой-то партии - не помню, какой. Его отравили. Другой - без понятия, чем он занимался, скорее всего, ничем, просто тратил денежки, которые достались ему по наследству, потому что был ни много ни мало - настоящий граф. И этого самого графа вдруг переехало машиной. А после еще жена владельца автомобильного завода "случайно" выпала из окна.

– Ну, и дальше что?
– полюбопытствовал Ральф, потому что рассказчик, дойдя до этого момента, умолк, и молчание продолжалось очень уж долго.

– А?
– встрепенулся Филдингтон.
– Ну да. Оказалось, вся эта катавасия случилась из-за одной побрякушки.

Как выяснилось в ходе расследования, которое было начато после того как количество убийств возросло с трех до шести, каждый из погибших состоятельных людей незадолго до своей смерти побывал в магазине отца Къянгвэй. И все интересовались одной и той же драгоценной вещью старинной работы.

– Вроде, статуэтка дракона это была, или другой какой-то зверюги, - сказал Питер.
– Покупателей на эту штуковину столько нашлось, что отбою не было. Наверное, ведьмин папаша время тянул и цену набивал, чтобы подороже этого дракона сбыть. Ну, и дождался.

Очередную покупательницу, светскую даму по имени Джейн Отис, зарезали прямо в магазине.

– Ее сама Къянгвэй встретила, отец в это время куда-то вышел по делам. Побеседовали они мило, чаю попили, то-другое. И тут в разговоре выясняется, что дамочка тоже явилась покупать дракона. Ну, и все. Старикан заявляется домой и видит, как его дочурка заталкивает миссис Отис в багажник машины. А горло у миссис Отис - того, перерезано.

– А причем здесь дети, Пит?
– задал вопрос Уэсли.
– Ты говорил, Къянгвэй убила своих детей. Не пытались же дети тоже присвоить себе этого дракона?

– Ясное дело - на кой он им сдался? Дети просто оказались в неподходящее время в неподходящем месте. Увидели, как их мамочка расправилась с покупательницей, и хотели бежать искать дедушку, чтобы ему про это рассказать. Вот как было.

– Не понимаю, - покачал головой Фортадо.
– Что-то не сильно на правду похоже. Чтобы человеку вот так снесло голову из-за какой-то хреновины, пусть и черт знает какой древней...

– Не понимает он, - передразнил Реджинальд Питер, обидевшись, что в правдивости его слов усомнились.
– Тут же не скажешь точно: может, Ведьма всегда сумасшедшая была, но никто про это не догадывался. А может, и не сумасшедшая... Может, просто были у нее с муженьком какие-то мафиозные делишки, для которых папашина торговля хорошим прикрытием служила. Вдруг, например, внутри этого дракона спрятано чего-то было? Или... а, ладно, все равно уж не узнает никто.

С этими словами Филдингтон удалился к другой группе заключенных.