Ад Лабрисфорта

Уэсли отмахнулся от обеих женщин как от наваждения - и они исчезли, подхваченные бушевавшим вокруг смерчем. Ведь они и вправду были ожившими наваждениями. Жительницами седьмого мира, который представлял собой ни что иное, как воплотившийся в реальность кошмарный сон.

Снова нескончаемой чередой замелькали лица, крылья и клочья тьмы. И глаза без лиц - открывающиеся, открывающиеся, бесконечно открывающиеся... Дождь шипящей ядовитой слюны, когти, рвущие уплотняющееся пространство... Иногда они задевали Уэсли, оставляя на теле нечувствительные пока раны.

Все создания тьмы, которые когда-либо представлялись, мерещились, изображались людьми - все они сейчас были здесь. Все были родом отсюда. Уэсли попал в настоящий эпицентр безумия. Здесь, за рассыпавшимся в пыль городом, на том берегу кровавой реки собрались на воскресный пикник все страхи, все твари и монстры, порожденные человеческим разумом за тысячелетия его существования.

Флэш чувствовал, что его возможности на пределе, что если он пробудет тут еще немного - обратно не вернется уже никогда. Но это же только седьмой мир...

Он не помнил, в какой момент лабрисфортская реальность номер семь выпустила его из своих когтей. Не помнил, как миновал ворота, разрушенный Храм и лестницу - ведь, кажется, даже кровавую реку не пересекал в обратном направлении. Все слилось в сплошной хаос, в котором не было ни малейшего намека на логическую последовательность.

Когда он очнулся в своей камере, все его тело сотрясала дрожь, как при ознобе. Бросало то в жар, то в холод. Голова раскалывалась. И проклятая слабость, телесное ощущение собственной беспомощности, никак не оставляла его.

"Это пройдет, должно пройти", - Убеждал себя Уэсли до тех пор, пока не почувствовал, что силы потихоньку начинают к нему возвращаться. Тогда он поднялся с кровати и осмотрел свои раны. На ноге чуть выше щиколотки обнаружился глубокий разрез. Флэш промыл его водой из-под крана и промакнул туалетной бумагой. Не страшно, заживет. Остальные ссадины и ушибы серьезными последствиями, вроде бы, тоже не грозили. Но слишком уж их было много.

Впереди еще три мира... А от того, что он побывал в пяти предыдущих - не считая самой тюрьмы - нет никакого толку. Он не увидел там ничего, что могло бы подсказать, как противостоять темной силе Лабрисфорта. Даже если он сможет выбраться отсюда живым и избежать дальнейших преследований - что станет делать дальше? Писать статьи о нарушении прав заключенных? Это же смешно - зная то, что он знает теперь. Что тюрьма - лишь первое звено в цепи... Тюрьма вообще - как идея лишения свободы, и Лабрисфорт - как одно из худших ее воплощений.

Но это же наказание, и часто - заслуженное, наказание за преступление - возражал он сам себе. Что толкает человека на преступление? Ответы были все те же - страх, ненависть, жестокость, жажда наживы... А что представляет собой изнутри тюремная система, что она порождает? Жестокость, ненависть, страх...

Два лезвия одного топора.

И те же самые причины дают множество других следствий - от анархии до тоталитаризма, до правления религиозных или научных фанатиков... и даже до полного всеобщего безумия.

Как бороться с этим? И можно ли вообще как-то бороться? Может, стоит просто плюнуть на все и бежать, не дожидаясь новых вояжей в потусторонние миры? Бежать и забыть, забыть все это...

Но такие мысли - мысли труса и слабака. Они означают поражение, полное поражение.

Если можно физически чувствовать, как тьма сгущается вокруг, в тот момент Уэсли чувствовал именно это.

Лабрисфортсая тюрьма (IV)

– Нет, Уэс. Это ни к черту не годится. Про здешнюю канализационную систему забудь - если только не умеешь просачиваться сквозь водостоки. Нет, ты не подумай, что я помешать хочу... Если бы идея была толковая - тогда другое дело.
– Выпалив все это разом, Ральф Фортадо перевел дух. Потом продолжил: - Я тебе вот что скажу: если уж на то пошло... надо попробовать лазарет.

– Лазарет?

– Ну да.
– Ральф искоса глянул на Уэсли и нервно прикурил сигарету.
– Я слышал, в лазаретной умывалке есть какая-то вентиляционная решетка... в общем, если ее оторвать - можно через вентиляцию попасть на крышу. Черт его знает, как - видно, там как-то вверх можно проползти, лазарет на первом этаже. Но если подумать... наверное, пустой треп все это. Я это узнал от Альберта Грина, который лежал в лазарете после драки с Берни Оллзом. А Оллз-то ему всю башку на фиг отбил... Когда Перкинсу надоело держать Грина у себя, он его выписал, и его затолкали обратно в камеру. Три дня он проходил, как полоумный - почище Филдингтона. А на четвертый упал посреди двора и умер. Так что наверняка у него насчет этой решетки глюки были, и нечего было мне его слушать... И потом, какой шанс, что нас не подстрелят на крыше? Один из ста? А ведь есть еще ограда из колючки... Ну ладно - к примеру, сопрем из лазарета резиновые простыни. Там они должны быть. Но нужно еще добраться до вертолетного ангара... А там что? Пилота, что ли, в заложники брать? С голыми руками, когда у охраны - автоматы?..

– Ну, предположим, что пока это будет наш план. Другого-то все равно нет, так?

– Это не план, Уэс, это полное фуфло, - покачал головой Фортадо.
– Мы в хренов лазарет и то не попадем. Потому что попадают туда только те, до кого руки не доходят пристрелить, вроде Альберта Грина. Пока держишься на своих двоих - тебя туда не положат. А уж если что-то серьезное - скорее отправишься кормить рыб, а не на больничную койку.

– Придется рисковать. У меня есть мысль, как можно было бы стать пациентом.

– Что за мысль?

Уэсли объяснил свою идею, и добавил:

– А если с этой вентиляцией ничего не выйдет, мы просто вернемся обратно в свои камеры.

– Надо быть полным психом, чтобы пытаться все это проделать, - подытожил Ральф.
– Но с другой стороны... черт... а вдруг что-то получится?..

– Вот именно. Думай. Но решай быстрее.

– А, - махнул рукой Фортадо.
– Чего там думать. Я с тобой. Может... попробую достать для нас что-нибудь. Ну, инструмент, чтобы разворотить эту чертову решетку. Да и веревка пригодилась бы. Но насчет оружия... нет, лучше даже не дергаться. Так что не знаю, как мы будем выбираться с острова. Если вообще будем...

– Для начала - нужно выбраться из тюрьмы.

– Ты псих, - усмехнулся Ральф.
– Мы с тобой станем как тот парень, на которого охотились боссы, Миллер. Как два гребаных Миллера.

– Ну, про Миллера они знали, они сами его выпустили. А про нас узнают не сразу.

– Ты псих, - все так же с усмешкой повторил Ральф.
– И я, наверное, тоже свихнулся.

Уэсли хотел что-то ответить, но слова так и остались непроизнесенными. Его взгляд случайно остановился на сидевшем возле противоположной стены Мисси. И в ту же секунду нахлынуло знакомое - слишком знакомое - чувство исчезновения граней между реальностями. На какое-то мгновение Флэш испугался, что это случится прямо тут, посреди двора. И что боссы сделают с арестантом, который потерял сознание и не подает признаков жизни? Вряд ли им придет в голову, что он просто отправился "погулять" в другой мир, и скоро "вернется". Такие тонкости - не их ума дело. Со скалы - да в море, вот тебе и все.

Но в следующий момент Уэсли понял, что путешествия в очередную параллель пока можно не опасаться. Здесь что-то другое. Разговор с Фортадо отодвинулся на дальний план. Хотя, казалось бы, что сейчас может быть важнее?..

– Мне надо с ним поговорить, - внезапно севшим голосом произнес Флэш.

Ральф явно удивился такой смене темы и причины ее не понял, но, проследив за взглядом Уэсли, полусерьезно бросил:

– Что, решил изменить своим принципам относительно женщин?..

– Иди к черту, - беззлобно огрызнулся Уэсли.
– Похоже, что я нахожусь в сексуальном настроении?