Ада

– Иди уж.
– Кивнула мама на дверь.
– Не успокоятся ведь.

Ада выбежала из дома. За забором, оглядываясь по сторонам, стояли Сёмка и Витька. Они обрадовались девочке и переглянулись между собой. Ада неторопливо подошла к ребятам и без улыбки посмотрела на них.

– Ну, - поведя глазами, спросила она, - чего тут свистите?

Мальчишки переступили с ноги на ногу.

– Ну мы это, - смущенно пожал плечами Витька.
– С тобой попрощаться хотели. Ты же вроде как уезжаешь.

– Ну так прощайтесь.
– Сказала Ада.

Ребята ещё больше засмущались.

– А ты приедешь еще когда-нибудь?

– Вдруг выпалил Семка.

Ада тяжело вздохнула, враз растеряв всю свою надменность.

– Сема, - устало произнесла она.
– Ну откуда я могу знать? Мы ещё даже не уехали.

– А может, ты не поедешь?
– Грустно протянул Семка.

– Ты объявление читал?
– Спросила его Ада.- Если я не поеду, то это будет плохо.

Она глубоко вздохнула, пытаясь скрыть враз защипавшие от слез глаза. Ада сердито отвернулась, стараясь не глядеть на мальчишек.

– Мы тебя проводим немного.
– Сиплым голосом сказал Витька.

Ада безразлично дернула плечом, не говоря ни слова. Она повернулась и пошла в дом. Дома уже все было готово. Отец стягивал ремнями разбухший чемодан, мать тоскливо оглядывала комнату, проверяя все ли уложено. Ганя и Даниил сидели на сетке кровати и покачивались вверх-вниз, весело поглядывая друг на друга. Мебель в доме они накрыли чехлами и Ада ещё раз оглядела комнату, ставшую вдруг такой чужой.

– А что же с домом будет, Хаим?
– Спросила мать, глядя на отца.

Отец потуже затянул ремень на чемодане и застегнул пряжку. Разогнувшись, он достал из кармана носовой платок и вытер выступивший на лбу пот.

– Закроем.
– Ответил он.
– А ключи есть у соседей. Присмотрят, если что. Они мне обещали.

Мать успокоено замолчала.

– Ну что, присядем на дорожку?
– Вопросительно сказал отец и первым присел на стул. К нему подбежали Ганя и Даниил и подсунулись под руки, с двух сторон, обняв отца. Мать присела на другой стул, а Ада опустилась на кровать.

Какое- то время они сидели молча, затем отец отстранил детей и встал.

– Ну что же, - устало сказал он.
– Пора. Выносите вещи.

Он подхватил два чемодана и вышел во двор. Мама взяла узел и вышла вслед за ним. Ада взяла свой узелок, маленький чемоданчик и понесла все это на двор. Отец уложил чемоданы в тележку, и перехватив у мамы узел, уложил его рядом с чемоданами. Пристроив сверху ещё пару узлов, он перевязал все веревками и отошел, осматривая дело своих рук. Сверху упал шум мотора и все подняли головы, гадая, что бы это могло быть.

Незнакомый самолет, в серой раскраске, ввинтился штопором в небо прямо над ними, снизился где-то над окраиной города, и снова пошел вверх. Тут же ему в пару пристроился второй, и они закружили каруселью в небе, то снижаясь, то выписывая круги над головами, то поднимаясь в высоту.

Какое-то время все они заворожено следили за этим воздушным представлением, пока отец не спохватился. Он обошел дом, методично закрывая ставни и проверяя все ли в порядке, затем запер дверь на висячий замок и подошел к ним.

– Все готовы?
– Спросил отец.
– Пойдемте.

Он взял тележку за ручку и покатил её к калитке. Сёмка и Витька, наблюдавшие за ними придержали калитку, пока отец выкатывал её, затем они подошли к Аде и Витька забрал узелок, который она несла в руке. На второй руке у нее было накинуто пальто. Мама вышла следом, крепко держа за руки Ганю и Даниила.

– Что, соседи, уезжаете?
– К забору, отделявшему двор от улицы, подошла соседка.

– Да, Павла Михайловна, поехали мы.
– Отозвалась мать.

На крыльцо соседского дома вышел сын соседки Матвей, и из-под руки, пристально, оглядел их. Перед началом войны он все где-то пропадал, и вот только недавно объявился. Ада засмотрелась на его вышитую сорочку и заметила ухмылку, пробежавшую по его лицу.

– Вы уж, Павла Михайловна, присмотрите за домом, как обещали.

– Конечно присмотрю, - отозвалась соседка.
– Вон для верности сына к вам поселю. Он как раз вернулся, жить ему где-то надо, да и заодно за домом вашим присмотрит. Так что не беспокойтесь, - нараспев зачастила она, - все будет в лучшем виде. А по приезду вашему сочтемся.

Она растянула рот в улыбке, и что-то в этом было такое неестественное, что Ада отвернулась, лишь бы не видеть довольного лица соседки. Ганя посмотрела на соседку и тоже отвернулась. Не далее как вчера, именно она выгнала её из своего дома и при этом назвала "грязной жидовкой".

Левитины не торопясь прошли по проулку и вышли на центральную "улицу Ленина". По ней нужно пойти до конца и там уже было место сбора. Чем дальше они шли, тем больше становилось народа, идущего в ту же сторону. Люди шли целыми семьями, таща на себе вещи. Кто-то, как Левитины, вез их в тележке, кто-то вез на подводе, кто-то в коляске. А один раз мимо них солидно проехал грузовик, доверху набитый вещами, на которых невозмутимо сидели люди. Наверное, несколько семей скинулись вскладчину и наняли грузовик, для перевозки вещей.

В конце улицы они уперлись в толпу стоявших людей, которая то немного продвигалась вперед, то надолго замирала.

Ада решительно отобрала у Витьки узелок.

– Все, - сказала она.
– Идите отсюда. Оба. Проводили и хватит.

Витька без сопротивления отдал ей узелок и понурив голову, повернулся и пошел обратно. Следом за ним отправился и Семка. Сначала он все оглядывался, но потом затерялся в потоке прибывающих людей.

Солнце поднималось все выше и стало ощутимо припекать. От столпотворения огромной массы людей было душно и напряженно.

– Мама, я пить хочу.
– Жалобно пролепетала Ганя.

– И я тоже.
– Повторил следом за ней Даниил.

Мама не говоря ни слова, достала припасенную бутылку с водой и дала детям напиться.

– Потерпите.
– Строго сказала им она.
– В следующий раз нескоро дам.

Поток людей медленно продвигался вперед. Аде было интересно - а на чем их будут вывозить. Железнодорожный вокзал был в другой стороне города. Может тогда на машинах? Вон их сколько стоит, с заведёнными моторами. Только вот почему так страшно? И эти непрестанно гудящие над головой самолеты, и издалека доносятся приглушенные выстрелы - одиночные и очередями.