Адвокат киллера

Стоило предположить, конечно, что он захочет меня прибить, но как этот несчастный кощей так быстро узнал, что случилось? Неужели Лео уже проснулся? Или он умудрился позвонить другу, приказал меня поймать и удерживать, пока к нему самому не вернется ясность сознания?

– Еще одно слово – и я остановлю машину. Вытащу тебя за шиворот. И вырублю. Сиди тихо, сказал!

– Куда ты меня везешь? Где…

Автомобиль притормаживает, съезжает к обочине трассы, которую окружают заросли деревьев. Я замолкаю. Одновременно соображаю, что мы выехали из города. Кроме леса – ничего. Домов в округе явно нет. И бежать некуда, даже если вырвусь.

Беловолосый медленно поворачивает голову, когда машина останавливается, и душа моя подпрыгивает, удирает в пятки из-за безумного взгляда парня. Глеб зол. Очень-очень зол…

Я втягиваю голову в плечи, вжимаюсь в сиденье и сглатываю пересохшим горлом.

Вот влипла!

Глеб отворачивается и снова давит на газ, а я гадаю, как вытащить из кармана телефон и написать Шестирко. Руки-то в наручниках. Хорошо еще хоть скованы спереди, а не сзади. Я пытаюсь дотянуться, но из-за моих движений железные кольца еще больше сдавливают запястья. До ноющей боли! Глеб чересчур туго их затянул.

Прижимаюсь лбом к ледяному стеклу. Кажется, я знаю, куда мы едем, и учитывая, что поблизости от этого места не будет ни людей, ни других домов – я пропала…

Глеб загоняет джип во двор, после чего тянет меня за ногу, доставая из машины, и закидывает на плечо. Я не брыкаюсь. Какой смысл? Уронит – мне же хуже. Разобью лоб о камни.

Парень заносит меня в дом и по-скотски кидает на диван в гостиной. Словно я какой-то мешок! Выпрямляется надо мной во весь рост, напряженно разглядывает, склоняя голову набок. Как всегда, в белом. Пальто, штаны, шарф. Его раскрасить забыли? А вот взглядом серых глаз похож на снежного барса, который наблюдает за пойманной добычей. Внимательно. Алчно. Любое движение – и прокусит горло.

Сердце гулко ударяется о ребра. Пульс стремительно бьется в ожидании того, что этот бесцветный маньяк для меня приготовил.

Глеб очень близко. Я чувствую его запах: мята, шафран, но приятный аромат перебивает гребаный формалин. Купается он в нем, что ли?

– Ослабь долбаные наручники, – ною я. – Пожалуйста!

– Не надо было дергаться, – рявкает он.

– Ты на меня напал!

Глеб поднимает меня на ноги, вытаскивает из моего кармана телефон, убирает в свое пальто и – едва верю! – снимает наручники. Затем грубо толкает меня обратно на диван. Я валюсь на бок.

– Попытаешься сбежать или что-то учудить, – предупреждает он, – и я свяжу тебя ремнями. Да так, что выть на весь дом будешь. Поняла?

Я киваю, не поднимая взгляда. Чувствую слезы на веках. Ох, черт, только бы не разрыдаться, не перед этим подонком.

– Умница, – чеканит Глеб, опускается на корточки, берет меня за подбородок и выговаривает чуть ли не мне в губы: – А теперь ты будешь хорошей послушной девочкой и ответишь на вопросы. Ясно объясняюсь? – Он вытирает большими пальцами слезы на моих щеках. – И прекращай реветь. Угомонись. Я тебе еще ничего не сделал.

Угрюмая, я вновь бессловно киваю. Хотя наружу рвется крик. Ах, не сделал?! Вот как? То есть похитить девушку – нормальное времяпрепровождение? И вообще, чем я, собственно, недовольна?!

Чокнутый!

Продолжая сжимать мой подбородок, Глеб смотрит в глаза: фанатично, с острым желанием разоблачить, распылить до атомов – как один из своих экспериментов, – покопаться во внутренностях. Его зрачки расширены. Серебряные радужки заливает тьма. Белые волосы вихрятся чуть ниже ушей.

Я стараюсь не показывать страха. Глебу плевать на то, что я чувствую. Облейся я хоть водопадом слез, упади в ноги и истерично умоляй… этот снежный граф и бровью не дернет.

– Начнем с Лео, – заявляет он, облизывая губы. – Что ты ему подсыпала?

Глеб встает, смотрит сверху вниз. С некоторой суровостью ждет, что я скажу – но что говорить? Правду? Или лгать, что я не знаю, о чем речь?

– Обычное снотворное, – гнусавлю, обнимая свои колени.

– Кто тебя нанял?

– А?

– Кто ты такая? – с нажимом скрипит он.

– Я не понимаю…

Секунда – и он впритык на диване, хватает меня за шею, придавливает к шенилловой бежевой спинке. Я пробую отодрать от себя его жесткие руки. Безуспешно. Пальцы сдавливают горло яростнее, и я решаю, что куда безопаснее не отбиваться. Глеб наваливается плотнее.

– Или ты добровольно мне все рассказываешь в мельчайших деталях, или нас ждет о-о-очень долгая ночь из криков, пыток и унижений, и ты, опять же, расскажешь мне все в мельчайших деталях. Какой вариант тебе нравится больше, детка?

– Прошу, – хриплю, задыхаясь и стараясь разжать его пальцы, – я никому… не помогаю… ничего… не сделала… прошу тебя…

– Пока что, – хмыкает он.

– Клянусь, – едва выговариваю.

Он разжимает ладонь. Я хватаюсь за горло. Откашливаюсь. Глеб чуть не задушил меня!

– Ты хотела узнать имя убийцы, – усмехается он и возмущенно отбрасывает мои волосы, спрятавшие лицо за русой занавеской. – И как? Довольна открытием… великой тайны?

Я поворачиваю голову. Глеб сказал это как нечто ужасно забавное, но остался непроницаем. Лишь уголок губ приподнят.

Он знает…

Обо всем. Не только о снотворном. Значит, Лео уже успел ему рассказать, и значит… это Лео приказал ему меня схватить?

В комнате повисает тишина. Мы смотрим друг на друга. Глеб – презрительно. Я – панически, боясь шевельнуться. Секунды плывут одна за другой. Громоздкие. Вязкие. Я будто лишилась языка. И когда открываю рот для ответа, сама не знаю, что оттуда вырвется:

– Я никому не скажу, – сглатываю, сжимая подол халата.

Глеб смеется. Потом встает, достает из пальто сигареты, закуривает и расхаживает по комнате, по-прежнему посмеиваясь, точно я опять выдала безумно веселую шуточку.

Его смех ошпаривает. Сколько я наблюдала Глеба с момента знакомства, он особо-то не смеется. Видимо, ему радостно, только когда кто-то падает с лестницы и разбивает себе нос. Ну или когда он сам кого-то оскорбляет.

Я рассеянно слежу за парнем, трясусь в ознобе. Глеб то рассматривает стены, то снова затягивается сигаретой и выдыхает дым к потолку, а потом вдумчиво изучает меня с видом, словно и мне сейчас предложит закурить. Когда он цепляет взглядом – дольше приличного – мои голые ноги, выглядывающие из-под выреза халата, я вообще хочу провалиться под землю. Куда угодно! Хоть к демонам на чаепитие. Главное – подальше от этого сумасшедшего. От его взгляда! Который жгучим ядом проникает под кожу.

Все ощущения обостряются чрезвычайно: халат липнет к телу, дым щекочет нос, кажется, что даже моргнуть – громкое движение, за которым последует что-то страшное, ведь я не знаю, зачем Глеб меня похитил.

Возможно, сегодня он меня убьет.

Он… или Лео.

Я там, куда и собиралась вечером. На даче у моря. Узнала секрет и жду конца своей истории… Мне даже не пришлось ехать сюда, доставили первым классом, не считая вкуса вонючей тряпки и наручников на запястьях.

– Вот смотрю на тебя и поражаюсь. Конечно, любой в твоей ситуации будет слезно уверять, что ничего не скажет, лишь бы остаться в живых, но… чувство есть, да, вот прямо сильное чувство, что ты и правда не расскажешь, но по иной причине. Пусть боишься, а дело-то не в этом. Неужели, – Глеб ехидно зубоскалится, – он до того хорошо тебя трахает?