Адвокат киллера

– Да. Но ты и словом обо мне не обмолвилась. Хотя могла. Почему?

– Мне нужно было подумать.

– Зачем? Ты узнала правду.

– Не заставляй меня произносить то, что и так знаешь, и презирать себя за это!

– Я не хочу, чтобы ты терзалась моральной дилеммой, я хочу, чтобы поняла… я не уйду. Ты можешь убегать. Но я найду. И не потому, что боюсь чего-то, будь оно проклято, все наоборот – потому что каким-то невероятным образом я тебе доверяю. Это гребаная аномалия! И я… не хочу это потерять. Мне нужно… – Он обреченно выдыхает в мои губы: – Мне нужна – ты. Твою мать, ты нужна мне.

– Лео, ты людей убиваешь, – в ужасе бормочу я.

Шакал отводит взгляд. Мрачно. И глубокомысленно. Я понимаю, что сказать о чувствах ему стоило галактических трудов, но какое это теперь имеет значение?

– Я не обычных людей убиваю. И ты это знаешь. Каждый из них заслуживал смерти.

– Не тебе решать!

– Все сложно, – вздыхает он, заправляя мои волосы за ухо. – Ты не представляешь насколько.

– Умоляю, скажи, что это лишь глупый розыгрыш, ну хоть что-нибудь скажи. Скажи, что ты не убийца!

Он молчит.

– Боже, – взмаливаюсь я, закрывая лицо. – Ты не собираешься отрицать, да? Мог бы хоть вид сделать, раз пришел?! Ты умеешь убеждать. Я бы поверила! Однако ты даже не попытался и, более того, хочешь, чтобы я приняла тебя тем, кто есть. Маньяком!

Он выгибает одну бровь.

– Ты меня удивляешь.

– Десятки человек… ты убил, – прорывает меня. – Или сотни? Не все жертвы ведь известны, да? За деньги! Господи! А я-то с ума сходила, когда ты просто в суде убийц защищал, называла тебя чудовищем, а ты… Поверить не могу! Ты ими прикрывался! Ты будто гигантский василиск, отвлекающий от себя внимание мелкими гадюками, которых дергаешь за хвост, чтобы они шипели как можно громче и кидались на публику.

Я суплюсь. Вспоминаю, как Лео говорил, что его знают лишь по громким делам, а о сотнях других, где он защищает пострадавших, никто и не помнит. А если здесь та же параллель? Убийства, приписанные киллеру… их около сорока. Но кто знает правду? Скорей всего, киллер убил сотни людей, просто не все были такими известными личностями, как эти тридцать шесть.

– Кажется, я подставил шею для удара ближе, чем думал. – Он впивается в меня малахитовыми глазами. – Ты понимаешь, что теперь я не могу тебя отпустить?

– И? Застрелишь меня? Зарежешь? Отравишь? Вперед. Если собираешься, то просто замолчи и сделай, а не рассказывай о том, что я для тебя значу. Ведь значу я ровно ничего!

Я зажмуриваюсь, удерживая слезы. Толкаю Лео в грудь. И спрыгиваю со стола, кидаюсь к двери. Не хочу, чтобы он видел меня раздавленной и дрожащей, не хочу, чтобы вообще меня видел, хочу спрятаться, забиться под землю и никогда не высовываться.

Лео хватает мое запястье. Разворачивает. Сковывает в объятиях.

– Не плачь, – просит он, вытирая мои слезы. – Посмотри на меня, ну же, Эми, посмотри.

Я ловлю теплое дыхание на лице, когда он запрокидывает мою голову. Сердце подпрыгивает при рывке к нему – Лео теснее прижимает к себе, и я остро ощущаю настойчивые сигналы его возбуждения, хриплые выдохи и жар, исходящий от крепкого тела. У меня самой подкашиваются ноги.

– Не сопротивляйся мне. Не убегай. И прошу тебя, не плачь, это того не стоит.

– А что остается? – всхлипываю. – Вчера меня чуть не убили. Из-за тебя! И ты просишь успокоиться? Как?! Я вот-вот разорвусь на две части, потому что ни выдать тебя не могу, ни молчать. Я понимаю, что со мной будет, если открою рот… и ничего никому не скажу, только отпусти меня, не мучай, умоляю…

– Не могу, – коротко хрипит Лео, зарывается пальцами в мои волосы. – Я не могу отказаться от тебя, провались весь гребаный мир в геенну!

Лео опускает голову. Сжимает мои русые пряди в кулак и выдыхает пламя. Его язык сначала осторожно гладит мои губы, раскрывая, затем проникает в рот. Лео втягивает мой язык, ласкает своим.

– Будь оно проклято, – рычит он, на секунду отстраняясь. – Я не уйду. И ты тоже.

И вновь углубляет поцелуй. Твердая рука надавливает чуть ниже поясницы, припечатывает мои бедра к его. Мир плывет. Я ничего не понимаю. Только чувствую, как внутри все натягивается до предела, и я дрожу, дрожу, будто вот-вот потеряю сознание. Его руки гладят меня. Опускаются на ягодицы. Сдавливают. Язык скользит по шее, оставляя влажную дорожку, и во мне пробуждаются воспоминания о том, что этот мужчина делал со мной вчера…

Его обжигающие прикосновения.

Его голодные толчки во мне.

Его порочные и одновременно ласковые слова, когда я извивалась под ним и чувствовала, как мир внутри взрывается миллионом ядерных бомб, чувствовала то, что никогда не знала, каждое его движение отзывалось внутри новыми волнами наслаждения. И проклятье, это невозможно взять и выбросить из памяти!

– Будь со мной, – просит он.

Я вижу зеленые глаза – совершенно сумасшедшие, греховные – и поддаюсь порыву. Отвечаю на поцелуй. Нужно обдумать происходящее и эмоции, которые раздирают изнутри, но я сделаю это позже. Сейчас – лишь Лео. Его вкус. Оттенки кофе и дыма сигар. Жажда получить больше. Хочется растянуть этот момент до бесконечности, позволить сделать со мной все, что он так желает. И чего желаю я.

В обсидиане тьмы инстинкты обостряются. Я сама уже готова разорвать на Лео рубашку. К дьяволу мысли! К дьяволу рассуждения! И мораль – туда же! Последний раз. Один. И я исчезну. Уеду. Переведусь в другой город. Что угодно, но не в эту минуту… сейчас я хочу лишь яростных и глубоких толчков… внутри себя.

Только Лео.

Кому нужна справедливость и моральные устои, когда весь твой мир – это один человек? Когда за один поцелуй можно умереть…

– Эй, тут заперто!

Кто-то дергает ручку двери, и я едва не вскрикиваю. Лео зажимает мне рот. Не сразу прихожу в себя, оглушенная ударами крови в ушах. Замечаю раздражение Лео.

– Кажется, здесь пара, – выдавливаю, тяжело дыша.

Шакал закатывает глаза. Цокает.

– Интересно, это у меня так паршиво с везением или у тебя, – привычно хмыкает он, а потом шепчет на ухо: – Я заберу тебя после пар.

Я сглатываю, мотаю головой, разгоняя сахарный туман.

– Или поедем сейчас? – манит он, сжимая мои ягодицы. – Правда, боюсь, я возьму тебя прямо в машине.

Живописная картина того, что Шакал может сделать со мной в своем «Лексусе», смешивается с осознанием, что все «это» будет со мной вытворять сумасшедший маньяк. И он не собирается доказывать обратное. Он убийца. А я настолько не заслуживающая внимания фигура – вроде предмета интерьера, дивана, тумбочки, – что убивать можно хоть у меня на глазах. И врываться ко мне тоже можно. Похищать. Трахать прямо в университете на парте…

Я сжимаю кулаки.

– Мне нужно на пару, – писк из моего рта. – У меня важная пара. Очень важная!

– Ты серьезно? – изумляется он.

– Да!

Хватаю телефон и, не оборачиваясь, выскальзываю из объятий.

Отпираю дверь.

– Эми, подожди, я не хотел тебя обидеть, – слышу вслед, но уже вылетаю в коридор.

Несусь в туалетную комнату, чтобы привести себя в порядок. И спрятаться!

Тело сладко ноет, требует. Горит! И голова вскипает. Я дышу загнанной лошадью. Мне срочно нужно прийти в себя! Глеб меня зарежет к чертовой матери, да и сам Шакал вполне может это сделать, когда я ему надоем. Он ведь психопат!