Адвокат киллера

– Привет!

Тело издавшего приветственный клич толкает меня в бок своим боком. Сдвигает. Нагло плюхается рядом.

Я поднимаю голову.

Макс, будь он проклят! Весь из себя расфуфыренный, надушенный миндально-апельсиновым парфюмом, в брендовой зеленой рубашке, джинсах, на запястье толстенный золотой браслет с крестиком (серьезно? с каких пор?), черные волосы уложены аккуратней, чем обычно.

– Не выспалась? – тепло улыбается он. – Я купил тебе кофе.

И пихает мне стакан из кофейни напротив университета.

– Ой, я сейчас расплачусь от умиления! – саркастично восклицает Венера. – Кофе он купил. В твоем случае, шмарогон, надо покупать сразу виллу в Италии.

– Я и тебе взял, – говорит Макс.

Непривычно пунцовый от смущения, он ставит перед Венерой второй стакан.

– А мне? – продирает глаза Дремотный. – Я тоже с ними. Ослеп, что ль, дружище? У нас тройничок. Ты совершенно ненаблюдателен, Макси, дорогуша, поэтому малышка Эми тебя и бросила. – Парень сладко потягивается, кладет руку на плечо Венере. – Ну, пихание члена в других девушек тебе очков тоже не прибавляет, но забыть про меня… это серьезный проступок. Ты отвратителен!

Венера отпихивает Дремотного.

Темные брови Макса сходятся морщиной на переносице, но лишь на несколько секунд. Он облизывается – и снова скалится своей фирменной голливудской улыбкой.

Невидящим взглядом я смотрю на кофе. Оно приятно греет ладонь и дразнит сладким ароматом капучино. Сокурсники ждут реакции. Моей. И это не только Венера и Дремотный. Почти все студенты в аудитории косятся на меня, Макса… и на Лесю, которая ухмыляется и сверкает мелкими жемчужными зубами в рамке бордовопомадной пасти.

Та самая пассия.

Именно с ней Макс мне изменил. Ситуация ее веселит. Леся накручивает на палец медный локон своей львиной гривы и незаметно, как ей кажется, поправляет чулок, жует жвачку.

Отлично. Слухи расползлись. Все знают, почему мы с Максом расстались, и ждут сцены.

Подавятся!

Я стискиваю зубы. Молчу. Потом решаю, что с косыми взглядами нужно что-то делать, раз не обращать внимания не выходит. Да и прищуренные глаза Венеры будто лезвием режут. Однако накричать на бывшего… затея глупая, красоты мне не прибавит, нужно придумать иное. К счастью, одна идея есть.

– Макс, – произношу негромко, но так, чтобы меня слышали. – Я понимаю, ты хочешь быть друзьями, но мой парень не одобрит нашего общения. Он ревнивый. Очень. И знает, что мы встречались, а значит, общение – табу.

Сначала Макс теряется. Из мачо я превратила его в приставалу-неудачника, однако через пять секунд он подмигивает и ретируется:

– Свое… так просто не отдаю, детка.

Кладет тяжелую вспотевшую ладонь на мою, сжимает.

– Ага, так и скажешь, – улыбаюсь. – Ему аргумент понравится. Он тоже привык вцепляться в свое зубами, знаешь ли. Все-таки адвокат. Можно было понять по его недавней речи на паре четвертого курса.

– Чацкий – твой парень? – давится Дремотный кофе Венеры.

– О, мы просто счастливы, – ехидничаю я. – Созданы друг для друга! Сначала я не хотела расставаться с тобой, Макс, думала, что разница в возрасте между мной и Лео слишком большая и не стоит соглашаться на его ухаживания, но когда случился конфуз на вечеринке… ох, я поняла, что это знак свыше!

Чувствую себя идиоткой. До истерики хочется хохотать, но я в восторге от лиц студентов. В аудитории перешептываются. Искусственной улыбке Макса можно аплодировать, хотя в карих глазах злость. Увы, видно ее лишь вблизи.

Я утешительно сжимаю его граблю и радостно тарахчу:

– Видишь, как все хорошо сложилось, каждый из нас нашел свою судьбу. Я – адвоката, ты – Лесю.

Дремотный ржет в стакан и хлопает себя по колену.

Венера сидит с раскрытым ртом. Предчувствую, как она сметет меня цунами вопросов, когда Макс отвалится, но сейчас она обиженно помалкивает.

– Ты здорова? – укоризненно шепчет Макс.

– А ты? – шепчу в ответ. – Думаешь, можно вот так ко мне подсаживаться после того, что натворил? Я не мстительная. Однако у меня отличная память на эмоции, которые испытываю. А ты был отвратителен. Чего теперь добиваешься? Хочешь поиграть? Щас прямо! Следующий раз я плесну этот кофе тебе в лицо. – Невинно хлопаю ресницами и делаю глоток. Арахисовый. Вкусно. – А сегодня… что ж, спасибо.

– Когда ты успела стать… такой?

– Какой?

– Не знаю, – мечется он. – Стервой какой-то.

– Так бывает. Когда тебя пытаются изнасиловать и требуют отсосать!

Кажется, сказала слишком громко…

Ой, плевать! Пусть знают.

Макс отводит взгляд. Трет шею. Любопытное зрелище. Он сконфужен. Я допиваю кофе в гробовом молчании. Это так не похоже на Макса, что мне хочется его потрясти. Неужели я правда его задела?

– Эмилия, – вздыхает он.

На фоне Венера дерется с Дремотным тетрадками. Опять спорят.

– М? – без интереса откликаюсь.

– Мне очень стыдно.

– Чушь.

– Правда. Просто я… несдержанный. Вспыльчивый. Отец всегда это говорит. И мне очень хотелось тебя с ним познакомить, ты бы ему понравилась… ты умная. Не то что… я.

– Вот только не надо на жалость давить, – выглядывает Венера из-за моей головы. – И отсядь от нас наконец! Сидим как соленые огурцы в банке.

Я перевожу на подругу умоляющий взгляд, и она закатывает глаза, возвращается к спору с Дремотным.

Отец Макса…

Меня покрывает холодным потом.

Мусолю в голове образ Крауса. Макс – его молодая копия, невероятное семейное сходство. Перед глазами возникает фото, которое мне давал Шестирко. Следующая жертва убийцы. Это он. Краус-старший. Не помню имени, зато лицо запомнила в мельчайших деталях и клянусь: глаза у него добрые, ласковые, несмотря на то, кем этот седеющий мужчина является. Вор. Мошенник. Благодаря связям он выигрывает огромное количество государственных контрактов в крае, а потом крадет из бюджета приличные суммы. Но это, конечно, не повод убивать его.

Или я не знаю чего-то еще?

– Твой отец, – спрашиваю я. – Он хороший человек?

– Ну… он мой отец. Для меня он всегда самый лучший и хороший человек.

Я столбенею из-за философского тона Макса. И правда… Дурная. Что еще он должен был сказать? Что его отец заслуживает смерти?

Неловкую ситуацию обрывает Курилка, который уже минут десять ходит по аудитории с электронной сигаретой, вздыхая, как неупокоенный призрак.

– Мы идем или как? – встревает он.

– Ой, здесь покурим, – рычит Макс поднимаясь. – Окно откроем, и нормас.