Адвокат киллера

– Как же…

– А я собирался у тебя спросить. – Он откидывается на стуле. – Двум людям это не под силу. Там целая команда работала.

Шестирко встает, до того цветисто чертыхаясь, что я вжимаю голову в плечи, словно это я всю ночь вычищала лабораторию.

– Глеба вызвали на допрос. Но против него нет ни одной улики. Ни одной. Сидел весь из себя не понимающий, что от него хотят.

Я ловлю образ Глеба, так взбесивший Виктора. Молчаливый, непробиваемый и презрительный, сверкающий серо-голубыми глазами на допрашивающих его оперативников.

– В общем, беловласку отпустили.

– Что? – ужасаюсь я.

– Кстати, интересный момент. – Виктор заливает чайный пакет кипятком. – Глеб выглядел так, будто его грузовик переехал.

– В смысле?

– Его кто-то избил.

Виктор разрывает обертку черного шоколада и разламывает его с такой силой, с какой бы сломал челюсть Глебу.

– Кто?

Шестирко странно на меня оглядывается, подходит, ставит чай и кладет плитку шоколада. Садится, подпирая кулаком голову.

– Ты спишь с Чацким? Насколько все серьезно? – бесцеремонно спрашивает, отламывая кусок шоколада и протягивая мне.

– А тебе не кажется, что это личное? – утыкаюсь носом в кружку.

– Открывай рот, – Виктор тычет мне шоколадом в лицо. – Глотай. И отвечай на вопрос.

– Это личное! – Я выбиваю шоколад из его руки.

– Нет. Личное – это если я спрошу, с каким лицом он кончает, какой длины его член или в каких позах ты любишь заниматься сексом. А я спрашиваю по делу. Чувствуешь разницу?

– У нас всего один раз… было.

– То есть вчера? Где? Во сколько?

– Прекрати!

– Солнце, я обеспечил тебе иммунитет, теперь ты официально под защитой структур. А главное – под моей личной. Будь добра, хоть немного мне помоги. Я прошу лишь честности.

– Господи, меня точно убьют, – никну я.

– Кто? Глеб? Не станет он. Угрожать, может, да. Но не нападет. Кишка тонка, слишком палевно. А у нас, в свою очередь, нет доказательств. Влипли не меньше. Ведь с этого дня убийца станет куда осторожнее, если он не полный кретин, а он не кретин.

Я моргаю. После слов Шестирко с плеч падает многотонный груз. Радоваться рано, однако я уверена, что его слова абсолютно логичны. Никто сейчас меня не тронет. Это будет необдуманно.

– Я благодарна за помощь. Но что вы от меня хотите?

– Глеб не сунется. А вот Леонид… – Виктор накручивает на палец мой локон. – Он выйдет на тебя. Без сомнений. Вопрос в том, что ты ему скажешь?

– Ничего, – отодвигаюсь подальше. – Я не стану с ним говорить.

– Почему?

– Он мерзавец!

– Но ты ведь выбрала его объектом страсти. Спала с ним.

– Мой бывший, который меня чуть не изнасиловал, и недельная рыба в холодильнике – тоже были моим выбором. Хреновым выбором. Выбирать я не умею. И нечего здесь мусолить.

Виктор в размышлениях жует шоколад и отхлебывает мой чай, хотя его стоит рядом.

– Есть другое предложение, – заявляет он и гладит прибежавшего шпица. – Ты выслушаешь Чацкого и продолжишь общение с ним.

– Ты спятил? – не сдерживаюсь я.

– Да брось. В тебе есть детективный азарт.

Я полыхаю гневом из-за его тихого смеха.

– Глеб. Хотел. Убить меня!

– Ты не хочешь отомстить?

– Я хочу, чтобы меня оставили в покое!

– А как же будущее? Карьера? Чего ты хочешь от жизни? Если поможешь, это будет отличное начало, а? Девочка, которая, будучи студенткой, смогла раскрыть таинственную личность убийцы, которого не могли поймать десять лет.

– Вы хотите, чтобы я вошла в доверие? Чтобы была стукачом?!

– Назовем это… следственной игрой.

– Во-первых, с таким не ко мне, пожалуйста. Во-вторых, даже если бы я и была настолько отбитой, адвокат меня и на шаг больше не подпустит! Ведь я… все знаю.

– Наоборот. В том и дело. Ты знаешь. А значит, раз тебя сейчас нельзя убрать, придется им за тобой следить. Воспользуйся.

– Почему ты думаешь, что я этого хочу?

– Потому что… я кое-что вижу.

– Что?

– Тебя настоящую.

– Слушай, я не Шерлок Холмс, ясно? Я не из тех людей, которые стремятся во что бы то ни стало выяснить правду, не из тех, кто пробует миллион раз, пока не получится, я из тех, кто ляжет и будет посыпать себя землей при трудностях. Именно это показали события последних дней!

– В тебе говорят эмоции. Пройдет.

– Мне нужно на учебу, – поднимаюсь с места.

– Хорошо, напишу тебе часа в три. Встретимся вечером. Обсудим детали.

– Я ни на что не соглашалась!

– А у тебя есть выбор? – улыбается он.

Вернувшись в общагу, я наконец-то переодеваюсь в свои вещи и отправляюсь в университет. Всю дорогу чураюсь резких звуков, яркого света, прохожих. Каждая ерунда заставляет подпрыгивать в ожидании очередного похищения или удара по макушке дубиной.

К счастью, добираюсь в целости. Успеваю на третью пару, которая начнется через полчаса, а пока придется где-то отсидеться до окончания второй. Третья будет в подвальном этаже. И я отправляюсь туда. Последнее время мне нескончаемо везет на подвалы, чокнутых мужиков и ночевки черт знает где.

Добираюсь до аудитории. Заперто. Приходится вкатиться в соседнюю: маленькую и неосвещенную, потому что там вечно перегорает лампочка. У студентов ходит легенда о проклятии. Будто в этой комнате кого-то убили и теперь призрак уничтожает все источники света. А если ты останешься здесь один… призрак явится и заберет тебя на тот свет. Говорят, кого-то он уже забрал. Только имя таинственной жертвы каждый раз меняется, так что легенда эта мало кого пугает, и здесь вечно собираются курильщики травы, картежники и извращенцы. Изредка проводятся семинары по латинскому. Видимо, преподавательницу латыни не очень любят в деканате, раз ставят ей пары в этом чулане с полтергейстами.

Меня местный призрак не интересует, так что я захожу в аудиторию и кидаю вещи на последнюю парту, плюхаюсь на лавочку и притягиваю свою сумку ближе, зарываюсь в нее лицом, чтобы подремать. Лампочка, естественно, перегорела. Слабое освещение исходит лишь из тоненького окна под потолком. Идеальное место для сна. Сколько я спала сегодня? Часов пять? Для студента это, конечно, много, однако очень уж дурно я себя чувствую.

Накрывая голову курткой, слышу хлопок: кто-то закрыл дверь в аудиторию. Сначала я надеюсь, что меня здесь не заперли, а потом стискиваю зубы и едва не разрезаю ногтями парту.