Агония

Видел стариков, которые рылись в помойках, чтобы выжить на мизерную пенсию. А мимо них, в роскошных, очень дорогих машинах, проезжали народные избранники. Слышал от людей, да и сам сталкивался с заграничными кураторами, которые смотрели на нас как на неполноценных туземцев. Внесла свою лепту и мама, которая рассказала мне, что отец регулярно присылал ей деньги, когда была такая возможность. Пока майданутые нацики не разгромили все российские банки. Естественно, я спросил, почему она мне раньше об этом не говорила, и услышал в ответ:

– А ты бы разрешил мне брать эти деньги? Покупать тебе на них одежду? Продукты?

– Не знаю, – подумав, ответил я.

Я, правда, не знал, как бы воспринял эту информацию раньше, будучи подростком-максималистом. Вполне возможно, что я бы отказался носить вещи и есть продукты, купленные на русские деньги. Тогда маме пришлось бы совсем не вылезать из своей школы, чтобы заработать лишнюю гривну. Мама мудрая женщина, к тому же педагог. Она выбрала подходящий момент, чтобы донести до меня эту информацию. Во-первых, сын повзрослел, гормоны уже не так бушуют, а во-вторых поступление русских денег уже прекратилось, по независящим от отца причинам. Окончив училище и получив офицерское звание, я был искренне рад, что выбрал профессию лётчика. По крайней мере, отправка на Донбасс мне точно не грозила. В свою очередь авиация не слишком привлекала нациков, здесь нечем было поживиться. Всё что можно уже продали и растащили. К тому же для службы в ВВС требовались специальные знания и боле-менее трезвая голова. А большинство этих особей без горилки и наркоты обходиться не могут.

С Ольгой я познакомился еще, будучи курсантом. Нормальная девушка из обычной семьи. Отец инженер на заводе, мама воспитатель в детском саду. Жили не богато, но выучить дочку смогли. Она закончила колледж по специальности бухгалтерский учёт и уже работала в небольшой организации. Вскоре после окончания училища у нас родился Максимка, а через полгода после этого умерла моя мама. Сердце подвело молодую бабушку, не успела толком понянчиться с внуком. Возможно, маму можно было вылечить, но только не в нашей городской больнице, где из медикаментов остался только йод. Врач написал мне приличный список лекарств, я кинулся по друзьям и знакомым, но не успел. Сердце мамы ждать не захотело и остановилось.

К моменту нападения русских, я уже понимал, что наши правители довели страну до ручки. Сплошная нищета и безнадёга, а цены на коммуналку и газ, по требованию наших западных «друзей» растут не по дням, а по часам. Везде коррупция, даже в больницах. Хочешь лежать в нормальных условиях и получать хоть какое-то лечение – плати. Но, с вероломным нападением России, угасшие во мне патриотические настроения, вспыхнули с новой силой. Правительство у нас дерьмовое, но русские солдаты топчут мою землю. Убивают наших украинских солдат. Как-то сразу позабылось, что среди наших солдат много отпетых нациков, отмороженных на всю голову. Я хотел реально защищать свою Родину. Когда вышел из госпиталя, после того как нас с Андрюхой сбили, сразу атаковал командира полка, требуя себе самолёт.

– Ты по полю-то пройдись, – нахмурился полковник, – а потом наезжай. Много ты там самолётов видишь? Ты думаешь пока ты в госпитале в гипсе валялся, мы здесь дурака валяли? Или ты думаешь, вам с напарником одним от русских лётчиков досталось? Ещё и по аэродрому отбомбились суки. Даже то, что сломано было, но ещё ремонтопригодно, теперь потеряно безвозвратно. Техников трое в том налёте полегло, двое на глушняк, один ещё в госпитале, гляди выживет. Так что нет у меня для тебя борта, да и не только для тебя. Был авиационный полк, а сейчас невесть что.

– Тогда отправьте меня на фронт, в пехоту, – помолчав, упрямо сказал я, – хоть рядовым.

– Не дёргайся, капитан. В пехоту он пойдёт, – повысил голос полковник, – с автоматом бегать. Ты лётчик, тебя, сколько лет в училище готовили, сколько бабла на тебя потрачено? А если союзники из Европы или Америки дадут нам самолёты, кого я потом на них сажать буду? Пехотинцев? Вас к тому времени русские уже зачистят, а мне где лётчиков брать? Автоматчика можно за неделю подготовить, ну ладно, за месяц, а пилота? Стрелок, блин, доброволец.

– А точно будут самолёты? – вставил я, когда командир замолчал, остывая.

– Конечно, будут, – излишне бодро ответил полковник, – мы же здесь не только за Украину, мы за всю Европу воюем. Да и Америке вряд ли лучше станет, если русские нас одолеют, дурной пример для других стран будет. Многие захотят америкосам зубы показать, тот же Китай, Индия, а за ними и арабы подтянутся. Никто, знаешь ли, не любит проигравших, каждый добить норовит. Так что иди капитан, не дразни меня. Если команда сверху поступит, то всем полком на фронт поедем. А пока изучай мат часть самолётов НАТО. В учебном классе есть и видео и бумажная литература, чтобы потом как можно быстрее освоить чужую технику.

– Да мы в училище в теории изучали ряд иностранных самолётов, – отозвался я, – на какие модели хоть примерно ориентироваться?

– Ну, те, что постарше, – скривился командир, – вряд ли нам новые дадут, друзья наши.

Эти «друзья наши» прозвучали с нескрываемым сарказмом. Видно было, что полковник, начинавший свою службу в Советском Союзе, так и не привык относиться к потенциальному противнику того времени, как к другу. Тридцатилетняя пропаганда не смогла убедить офицера в искренности англосаксов. С другой стороны, неожиданная агрессия России, к которой он симпатизировал, застала его врасплох и мгновенно уничтожила былые симпатии. В армии Украины было много офицеров, особенно старшего возраста, которые не воспринимали Россию как врага. Даже после захвата Крыма оставалось много кадровых военных симпатизирующих русским. Россия отжала Крым практически без кровопролития, к тому же у многих там остались родственники и знакомые. Они рассказывали, что прошедшие референдумы были вполне законными, никто на них людей силой не загонял. Но агрессия двадцать второго года…

Сейчас, после нападения русских таких сочувствующих среди офицерского состава украинской армии не осталось. Если кто-то из стариков в погонах и не поменял своего отношения к России, то тщательно это скрывал. Теперь, за одно подозрение в сочувствии к врагу можно было схлопотать срок, а то и пулю. СБУ и раньше не церемонилось со своими гражданами, а после начала войны совсем озверели. Мама рассказывала, как в тридцатых годах прошлого века в СССР работало НКВД. Тогда сгинул её дед, работавший на Харьковском тракторном заводе. Ночью подъехал «воронок», деда посадили и увезли. Больше его никто никогда не видел. А бабушку с ребятишками, вскоре переселили из хорошей квартиры в центре города в сырой барак на окраине. Вот так же сейчас работали СБУ-шники. Могли загрести любого по доносу, или по своим каким-то подозрениям. А в их подвалах люди признавались в любых преступлениях против страны и получали приличные сроки. Правда, потом их могли выпустить, если они попросят отправки и на фронт. Вот такая мобилизация по-украински.

В общем, больше для того, чтобы скоротать время на службе, я стал изучать американские и французские самолёты. Как бы то ни было, но стремительное поначалу наступление русских, забуксовало. Правительство, объявив всеобщую мобилизацию, сумело набрать достаточное количество пушечного мяса, чтобы затормозить русские войска. На некоторых направлениях агрессор вынужден был даже отступить, чтобы не попасть в окружение. Ценой жизни тысяч украинских бойцов, русские получили по соплям. Вопрос, как долго мы сможем их сдерживать? Правда, на фронт кучно попёрли наёмники со всего мира. Эти солдаты удачи ненавидели русских не меньше нас, а у некоторых были даже свои личные счёты к москалям. Однако настоящих бойцов среди них было не так уж много. Большинство, получив ответку и потеряв под огнём русских часть своих друзей, а то и собственные руки, ноги, стремились как можно быстрее вернуться домой, в свои уютные и спокойные страны.

Русские, взвесив свои шансы, тоже объявили у себя мобилизацию, решив для начала призвать триста тысяч бойцов. Вроде бы не много, но для перелома на фронте вполне может хватить. С другой стороны, что им мешает набрать ещё народу, если этих будет мало? То-то и оно. Я офицер, давал присягу своей стране и пройду этот путь до конца. Нет самолёта, буду воевать на земле. А вот Ольгу с Максимкой нужно куда-то отправить, пока всё не закончится. На запад страны смысла нет, что-то мне подсказывает, что русские со временем и туда доберутся. Нет, я не думаю, что русские солдаты специально будут стрелять по гражданским, но война есть война, а пуля, как говорится, дура. Да и осколок не умнее, ему без разницы кого дырявить военных или гражданских. Лучше отправить семью подальше, за границу, в идеале бы конечно в Америку, туда русские точно не сунутся. Но, америкосы как-то не жалуют беженцев, особенно если у них нет солидных счетов в банке. А у нас с деньгами прямо скажем не густо. Скопили какие-то крохи, но их точно не хватит для поездки и обустройства за океаном.