Альфа-женщина

Надо признать, Саша гораздо красивее львенка и как мужчина выше всяких похвал. Замершая в проходе стюардесса смотрела на меня с завистью. Ведь сидящий рядом со мной красавец являлся олицетворением богатства и успеха. Он свое от жизни уже взял. И теперь пользовался этим, не суетясь, не выказывая недовольства или, напротив, довольства, не придавая значения тому, что он избранный, будто с этим уже родился. А ведь я прекрасно знаю, что его отец вообще не имел высшего образования, а мать была простой школьной учительницей. Это роднило его с моим львенком, но то, каким образом Сашу вытолкнуло на самый верх, так и осталось для меня загадкой.

Мы расстались, когда он закончил аспирантуру, и дальше на долгих семь лет я потеряла его из виду. Когда мы снова встретились, он был женат на очаровательной девушке из хорошей семьи, жил в элитном доме, имел достойный автомобиль представительского класса, перспективную должность в министерстве, и его карьера неуклонно шла в гору. Когда я спрашивала: как? Он непроницаемо улыбался и, приладив на место непокорную прядь цвета воронова крыла, говорил:

– Потому что я такой талантливый и пробивной.

Какая чушь! Кому, как не мне, знать о его талантах! Я была его преподавателем, а потом научным руководителем. Лишь потому, что мне нравилось на него смотреть, я читала его работы, которые, признаться, не стоили ни гроша. Науки в них было на полкопейки, поэтому меня удивляло, как он умудрился продать их за рубль? И вообще продать.

Соблазнил влиятельную даму? Я бы об этом знала. Слухами земля полнится. Мы люди из одного мира, а он, как все миры, тесен. Узнали же, что у него любовь с «престарелой» профессоршей из нашего университета, то есть со мной. Когда Саша женился на очаровательной Настеньке, он был чист как младенец, иначе бы этому браку вообще не состояться. Ее родители не позволили бы единственной дочери выйти замуж за альфонса. За человека, чья карьера зависит от женщины и который должен время от времени расплачиваться за продвижение по службе своим телом.

Пробивной?

Я знала и об этих Сашиных способностях. Есть мужчины, которые пугают своим напором и впечатляют надежностью, но на поверку оказываются ласковыми, как котята, и такими же беспомощными. Причем об этом не знает никто, кроме живущей рядом женщины. А та свято хранит тайну. Чем ранимее душа, тем красивее маска. Чтобы смотрели только на нее и на душу уже не отвлекались. У таких мужчин, как Саша, все заточено на то, чтобы достать собеседника, довести до белого каления своими язвительными замечаниями, лишь бы разговор не зашел о них самих. И не устроили бы проверочку ему. Слова «пойди и сделай» звучат для них, как оглашение смертного приговора, зато разговор об этом похож на райское пение и может длиться бесконечно. О том, что именно можно сделать, в какой последовательности и какой нужно получить результат. Так вот Саша – человек процесса. Ума не приложу, как ему удалось добиться цели? Получить результат, и какой! Прямо скажем, впечатляющий.

Глядя на Сашу, я чувствовала чье-то влияние. Раньше это было целиком мое влияние, а теперь он ускользал. И я сомневалась, что это женщина. Тем более, жена. Настя слишком молода и к тому же не очень умна, он относится к ней как к ребенку, защищает и оберегает. Но она даже не догадывается, что такое ее муж. И что за этой красивой оберткой скрывается горький шоколад, к тому же очень черный, чернее ночи.

– Давай еще выпьем?

Я во что бы то ни стало узнаю его секрет. Даже если он тайный алхимик, разгадавший тайну превращения глины в золото. Я вытащу у него из кармана философский камень, пусть мне придется для этого поступиться своими принципами.

Я положила руку на пояс его брюк и медленно стала опускать ее вниз. Он замер и закрыл глаза. Стюардесса делала вид, что ничего не происходит. Даже если бы мы начали раздеваться, она побежала бы за ширмой, вместо того чтобы сделать замечание. Это привилегия богатых: презирать условности. Не заботиться о том, что о них подумает обслуга. Это нищие только и думают: «Что люди скажут?» Потому что хорошее отношение – их единственное богатство. И если в обществе они станут изгоями, к нищете добавятся еще одиночество и тоска, и тогда жизнь делалась совсем уж невыносимой.

Богатые же не нуждаются в обществе. Потому что вовсе не спешат поделиться с общественностью секретом своего богатства. И еще они боятся, что у них попросят денег. Верный признак: если человек перестал общаться с друзьями и родней, значит, он разбогател.

Саша с удовольствием отдался моим рукам. Плевать ему на девчонку, до ушей залившуюся краской. Мы спихнули эту проблему на нее: ей было за нас стыдно, а мы… Мы получали от жизни удовольствие. Я, не торопясь, расстегнула пуговицы на ширинке Сашиных брюк и стала его ласкать. По крайней мере, когда он сказал, что соскучился, это была правда. Я потянулась, чтобы его поцеловать. Наши губы встретились, и языки сразу занялись привычным делом. Начали договариваться о любви. Это было гораздо лучше, чем пить коньяк, вкусовые ощущения богаче, а хмель крепче. В ушах зазвенело, голова сделалась тяжелой, а руки горячими, низ живота тоже потеплел, в матке рождалась маленькая вселенная, которая после того, как случится взрыв, превратится в открытый космос, в бездонную черную невесомость, где мерцают редкие звезды.

Саша оставил на время мысль, что у меня кто-то есть. А мне только этого и хотелось.

– Я не выдержу до гостиницы, – пересохшими губами прошептал он, когда я оторвалась наконец от его рта.

– Мы скоро пойдем на посадку.

– Поцелуй меня еще.

Это совпадало с моими желаниями. Потому что из салона бизнес-класса в здание аэровокзала мы шли по извилистому и тонкому, как кишка, рукаву совершенно ошалевшие, на ватных ногах. И когда Саша неторопливо снял с ленты транспортера наш багаж, я совсем натурально вскрикнула:

– Господи! Я забыла в самолете сумку! Совсем голову потеряла!

– Какую сумку? – не сразу понял он.

– Ты же помнишь: у меня была ручная кладь!

– Признаться, не помню ни черта.

– Ну, как же? Кожаная сумка, неброская, но дорогая.

– Что там было? – деловито спросил он, постепенно приходя в себя.

– Одежда, деньги. Главное, деньги.

– Сумма большая?

– Пару тысяч евро. Я точно не помню, но мне хотелось бы вернуть свои вещи. И деньги.

Не было там ни цента. Ничего, кроме куртки. Но он никогда об этом не узнает.

– Паспорт-то хоть при тебе?

– А как же я проходила погранконтроль?

– Ах, да!

– Саша, что делать? – Я смотрела на него беспомощно, и он вынужден был отреагировать.

– Идем!

Мы покинули зону прилета и направились в справочную, мало что соображая. Нам поскорее хотелось в гостиницу, а тут досадная помеха! Четкий план действий еще не созрел, наши головы были в тумане, и мы нуждались в совете человека разумного, пусть он и говорил бы на иностранном языке. Да хоть на каком! И тут я сказала:

– Мне что-то нехорошо. Я пойду в туалет.

– Не волнуйся так. Главное, паспорт при тебе. А вещи… Невелика потеря. Хотя я постараюсь их вернуть.

Я оставила Сашу с нашим багажом у справочной, а сама понеслась в туалет. На самом деле мне надо было в кассу. Покупка билета не заняла много времени, сейчас ведь они электронные, и нормальные люди бронируют их по Инету и оплачивают кредиткой, потому что это удобно. Но у меня был особый случай, я побоялась сделать это в Москве. И предпочла наличные. Девушка в кассе очень удивилась, но виду не подала. Я купила обратный билет, решив, что потерянные деньги будут наказанием за мою глупость, если я все-таки ошибаюсь в Саше. Тогда мы вернемся через неделю, как и планировали. А на случай, если мои подозрения верны и это западня, у меня есть обратный билет, о котором он ничего не знает.