Альгиум

Вокруг наших тел закружился снежный вихрь. Мои ноги оторвало от земли, перед глазами потемнело, а живот свело болезненным спазмом. Я зажмурилась – всё равно сквозь снежную пелену ничего не разглядеть.

Мучение длилось несколько минут. Потом ноги коснулись опоры и сразу же по щиколотку провалились в рыхлый снег. Я осторожно открыла глаза. Мы стояли у подножия огромной горной гряды. Горная порода и шапки снега на вершинах в лучах восходящих солнц отливали синим, оранжевым, золотым и розовым. Смотрелось потрясающе. Внизу расстилалась узкая долина, засыпанная белоснежным снегом. Справа подножие гор покрывал ледяной лес. А слева… Что это? Неужели город?

Я перевела взгляд на Эйра. Он будто только сейчас осознал, что всё ещё держит меня в объятиях, и поспешно сделал шаг назад, опуская руки.

– Что это? – шёпотом спросила я, кивнув в сторону ближайших домов, покрытых тонким слоем льда и шапкой снега.

– Астрэя, – так же тихо ответил Эйратион, – главный город рода Ассари.

Вот это новость! С большим трудом подавила порыв броситься вниз и обследовать каждый дом, пока не доберусь до жилища родителей. Почему-то мне казалось, что альтерец привёл меня сюда с другой целью.

– Астрэя? – переспросила я, вспомнив сказку, рассказанную планетой.

– Да. – Эйр кивнул. – По старинной легенде так звали первую девушку, получившую в дар от Альтерры силу Огня. Астрэя могла бы стать твоим домом, но я хочу, чтобы ты увидела кое-что другое, – подтвердил он мою догадку. – Где-то здесь должен быть вход в месторождение рода Ассари, – сказал альтерец. – Но я не могу его открыть. Только кровь дочери или сына рода способна показать проход к сердцу Альтерры.

– Что я должна сделать? – спросила, вынимая из чехла атэх.

– Попробуй порезать ладонь и приложить её к горной породе, – предложил Эйр. – Альтерра сама должна направить тебя как истинную дочь рода.

Я так и сделала: быстро провела лезвием по мякоти левой ладони и приложила кровоточащую царапину к ближайшему камню. Несколько секунд ничего не происходило. Потом что-то внутри горы содрогнулось, и в метре от нас открылся узкий проход, ведущий в толщу горной породы.

Мы с Эйром переглянулись и полезли в него – я первая, альтерец следом. Через несколько метров стало совсем темно, но хотя бы лаз расширился. Эйратион создал небольшую светящуюся сферу и запустил её к «потолку» тоннеля. Через тридцать семь шагов – я считала, чтобы запоминать дорогу – тоннель разветвился: вправо вело два узких лаза, влево один, но широкий. Та-а-а-к, и куда дальше?

– Попробуй настроиться на месторождение, почувствовать его, – предупреждая мой вопрос, посоветовал Эйр.

Легко сказать… Я закрыла глаза, постаралась расслабиться и будто услышала тяжёлый вздох. Больше ничего: ни звуков, ни ощущений, ни радужного ручейка, что струился от месторождения Эйратиона. Я бы сказала, что жизнь в этом месте если и есть, то едва теплится. Но сдаваться не спешила.

Эйр меня не торопил и, кажется, даже дышал через раз. Отчаявшись что-то увидеть или почувствовать, я собралась предложить ему обследовать каждый тоннель. Но прежде чем успела открыть глаза, до меня донёсся лёгкий тёплый ветер. Едва заметно коснулся лба, поиграл выбившейся прядью волос и позвал меня за собой. Не открывая глаз, я сделала несколько шагов в том направлении, куда устремился поток воздуха.

Так мы оказались в узком тоннеле, где я почти касалась головой свода, а Эйратиону приходилось нагибаться. Шли молча. Мне было тревожно, смутная необъяснимая тоска сжимала сердце и заставляла ускорять шаг. Будто от того, насколько быстро я окажусь на месте, зависит слишком многое.

Примерно метров через пятьсот тоннель расширился, и Эйр смог выпрямиться в полный рост. Ускорила шаг. Что-то гнало меня вперёд, заставляя почти перейти на бег.

Я влетела в огромную пещеру с тускло светящимися стенами и сводом где-то так высоко, что не разглядеть в полутьме. Резко остановилась, боясь поверить собственным глазам. Да, это было месторождение, но… скорее всего, мёртвое. Кристаллы альгиума здесь, как и в месторождении Эйра, образовывали потрясающей красоты скопления, но не светились. Здесь не было волшебного разноцветного сияния. Полупрозрачные камни казались выцветшими и мутными, будто покрытыми слоем пыли.

Я медленно шла вглубь пещеры – куда звало чутьё, но куда не хотели двигаться ноги. Понимала, что увижу что-то страшное, но не имела права струсить.

В центре пещеры волшебные кристаллы не росли. Земля в этом месте казалась выжженной и мёртвой. От неё веяло холодом и болью. Я присела на корточки и осторожно коснулась края обугленного участка. Сжала зубы, борясь с желанием отдёрнуть ладонь. Я сенс, мне и не такое приходилось чувствовать. Разом навалились чужие обида, боль, гнев, страх и пробивающийся сквозь этот эмоциональный шквал робкий голос надежды. Интересно, это Альтерра так говорит со мной? Или само месторождение?

– Что здесь произошло? – тихо спросила я, уже догадываясь, что услышу в ответ.

– Мой старший брат убил твою тётю и украл часть кристаллов, – безжизненным голосом ответил Эйр.

Даже так? Я резко выпрямилась и развернулась, чтобы встретиться с ним взглядом. Да, альтерец отлично контролировал эмоции, но контролировать взгляд практически невозможно. Глаза всегда выдают нас.

В фиолетовом космосе проносились метеоры боли, обиды, злости – только непонятно на себя, или на меня, или на брата-предателя, – разочарования и тоски. Последняя оказалась самой сильной. Эйр смотрел на меня, как побитый жизнью пустынный койот, которому вначале бросили кость, а потом решили её отнять.

На его высоком лбу опять прорезалась глубокая морщина. Я поймала себя на желании провести по ней пальцами, убрать, стереть… Заставить его навсегда забыть о чувстве вины. Вернуть на красивое лицо искреннюю улыбку.

Не знаю, чем и о чём тогда думала, и думала ли вообще, но я сделала шаг навстречу Эйру и провела подушечками пальцев по его лбу, спустилась к щеке и легко коснулась уголка губ в попытке стереть горькую усмешку.

– Ты не виноват, – на выдохе прошептала я.

Казалось, что мы оба перестали дышать. Время совершило последний рывок и замерло, сузившись до точки лазерного прицела и растворившись в вечности. Остался только оглушительный стук сердца в ушах, дрожь в пальцах и что-то неуловимое, связавшее нас в этот момент прочнее вольфрамовой нити.

Эйр первым нарушил зыбкое равновесие, поймал мою ладонь и прижался к ней губами. А потом притянул меня к себе и поцеловал. Вначале его губы мягко прикоснулись к моим, пробуя на вкус и боясь спугнуть. Он давал возможность одуматься и отступить, но мне не хотелось отступать.

Я плотнее прижалась к мощному торсу, сокращая последние миллиметры, что оставались между нами, и зарылась пальцами в его шикарные густые волосы – давно мечтала это сделать. Эйр что-то прорычал, не отрываясь от моих губ, и его поцелуй стал требовательным.

И я отвечала на этот поцелуй уже не только для того, чтобы облегчить его боль и чувство вины, но и потому что мне нравилось целовать Эйра. Я плавилась в сильных руках, пока наши губы и языки жадно исследовали друг друга. Колени подогнулись от волны эмоций, обрушившейся на меня.

Белоснежная шуба давно полетела на землю. Губы Эйратиона оторвались от моих, чтобы опуститься на шею. Я хватала ртом воздух, дезориентированная волной нашего желания. Это было похоже на безумие – пока мозг барахтался в омуте чувств, руки срывали одежду. Прикосновения к обнажённой коже обжигали, по венам разливался огонь, низ живота свело спазмом. Я никогда не испытывала такой болезненной потребности касаться мужчины, цепляться за него в надежде сохранить хоть каплю разума и, в то же время желая с головой окунуться в безумие страсти вместе с ним. Даже с Крастом не переживала ничего подобного.