Алиби (Том 2)

Хэммонд рассмеялся.

– Ах ты, притворщица! Ведь я же знаю, ты совсем не так привержена условностям, как говоришь. Дэви сделала надменное лицо.

– Возможно, но есть вещи, которые воспитанные люди себе не позволяют.

– Например, носить белые туфли не только летом.

– Послушай, но ведь ты же влюблен в кого-то, правда?
– неожиданно спросила она и рассмеялась, увидев, как изменилось его лицо.
– Только не надо делать честные глаза и говорить "Кто, я?!", - добавила она, - потому что меня на это не купишь. Я читаю по твоему лицу как по книге!

Хэммонд ничего не ответил, и Дэви, подбоченясь и выставив ногу вперед, покачала головой.

– Я предложила тебе свое роскошное тело, - заявила она.
– Я готова была подарить тебе несколько часов головокружительного секса, прибавим - не требуя от тебя никаких клятв, никаких обещаний, но ты отверг меня! Это может означать только то, что ты либо сменил ориентацию, либо втрескался в кого-то по уши, либо я утратила всю свою привлекательность, и мне остается только удавиться. Итак, отвечай, в чем дело?

Хэммонд улыбнулся.

– Я не стал гомосексуалистом, и ты не утратила ни грана своей красоты.

Он ожидал, что она скажет что-то вроде "Я так и знала!" или "Меня не проведешь, Хэммонд Кросс!", но вместо этого Дэви спросила неожиданно тихим голосом:

– Когда ты с ней познакомился?

– Недавно.

– Кто она: просто новая подружка или она - особенная?

Хэммонд несколько мгновений молча смотрел на нее, решая, солгать или нет. До своего романа со Стефи он встречался со многими женщинами, но ни одна не задержалась надолго. В Чарлстоне Хэммонд считался завидным женихом перспективным, образованным, богатым, и десятки одиноких женщин - молодых и не очень - почти в открытую добивались его благосклонности, да и их мамаши считали его завидной добычей. Даже его собственная мать то и дело знакомила Хэммонда с дочерьми и дальними родственницами своих подруг и знакомых. "Она очаровательная юная леди из приличной семьи"; "Ее родители из Джорджии, они торгуют лесом. А может быть - автомобильными покрышками"; "Она - само очарование, к тому же у вас с ней много общего" - примерно такими словами Амелия Кросс предваряла появление в их доме очередной претендентки на его руку и сердце. Дэви была в курсе этих матримониальных устремлений матери Хэммонда, и он несколько мгновений колебался, решая, не сказать ли ей, что и в данном случае речь идет о чем-то подобном.

Но это было бы нечестно и непорядочно. Дэви была его старым, испытанным другом, к тому же Хэммонда уже тошнило от необходимости лгать и изворачиваться. Нет, обманывать он не будет, но ответить честно... Это тоже невозможно.

Сев на краешек дивана, Хэммонд свесил руки между расставленными коленями и посмотрел на Дэви снизу вверх.

– Господи, - сказала она, беря в руки бокал.
– Неужто у тебя это так серьезно?

– Она - не новая подружка, - сказал Хэммонд, сделав над собой усилие. Что касается того, насколько она особенная... Я просто не знаю. Пока не знаю.

– Вы слишком мало знакомы?

– Нет, тут все гораздо сложнее...

– Она что, замужем?

– Нет.

– Тогда в чем сложность?

– В чем?..
– Он немного подумал.
– То, что между нами происходит, почти невозможно.

– Но почему? Я не понимаю!..

– Я не могу говорить об этом, Дэви.
– Эти слова он произнес резче, чем намеревался, однако самый тон его голоса подсказал ей, насколько деликатную тему она затронула. Видимо, поэтому Дэви не стала настаивать.

– О'кей, Хэммонд. Если тебе понадобится помощь...

– Спасибо.
– Он взял ее за руку и, сдвинув к локтю звякнувшие браслеты, прикоснулся губами к запястью.
– Что меня выдало?
– спросил Хэммонд, поднимая голову.

– То, как ты себя ведешь. Он выпустил ее руку.

– А как я себя веду?

– Так, словно ты стоишь в очереди на принудительную кастрацию и твой номер - следующий.
– Вырвав руку, которую Хэммонд по-прежнему держал в своей, Дэви отошла к бару и смешала себе новый коктейль.
– Когда вчера на похоронах я увидела тебя, я сразу догадалась, что с тобой что-то неладно. Твоя карьера находится на подъеме - я знаю это точно, поскольку я как-никак приложила к этому руку. Родители твои, слава богу, живы и здоровы, и, хотя ты с ними не очень ладишь, с этой стороны тоже как будто все нормально. Остается одно - у тебя проблемы личного характера...

– Откровенно говоря, меня здорово беспокоит, что ты так легко...

– Расслабься. Я уверена, что, кроме меня, этого никто не заметил. Ведь я знаю тебя, как никто, а симптомы... Симптомы мне хорошо знакомы. Когда я вижу человека в таком состоянии, я понимаю, что причина только одна - любовь...

Он слегка приподнял брови.

– Ты говоришь, что знаешь симптомы... Откуда? Ты никогда мне не рассказывала.

– Потому что у этой истории был плохой конец. Я более или менее пришла в себя только в то лето, когда мы с тобой встретились на свадьбе, помнишь?.. Она саркастически хмыкнула.
– Именно чужой свадьбы мне не хватало, чтобы окончательно успокоиться, должно быть, поэтому я вела себя как настоящая стерва. И именно поэтому в тот вечер мне был особенно необходим друг. Очень, очень близкий друг...
– Она мягко улыбнулась.
– Наше небольшое купание в бассейне помогло мне вернуть уверенность в себе. Хэммонд улыбнулся в ответ Рад был помочь.

– Ты действительно очень мне помог, Хэммонд. Он неожиданно посерьезнел.

– Мне очень жаль, Дэви, но... Ведь я ни о чем не догадывался! Ты очень хорошо скрывала, что было у тебя на душе. Что же случилось?

– Что?..
– Она немного помолчала.
– Банальная в общем-то история. Мы познакомились в университете. Его отец был священником. Можешь себе представить - я и сын какого-то святоши? Впрочем, он был настоящим джентльменом - умным, воспитанным, тонким... Он никогда не обращался со мной как со шлюхой, впрочем, с ним-то я вела себя по-другому, хотя тут ты можешь мне не поверить...

Она залпом допила коктейль и тут же снова наполнила бокал.

– Зато с остальными я не стеснялась. К тому времени, когда мы встретились, я переспала уже с половиной университетского городка. Не было такого землячества, где у меня не было бы любовника, а то и двух. Я даже крутила роман с одним из преподавателей, но об этом надо рассказывать отдельно. В общем, я вела веселую жизнь и ни о чем таком не задумывалась. Конечно, репутация у меня была соответствующая, но, как ни странно, он довольно долго оставался в блаженном неведении относительно меня.
– Она вздохнула.
– Это продолжалось до тех пор, пока кто-то из моих прежних приятелей не решил рассказать ему о моих похождениях. С их точки зрения, это была преотличная шутка, но для меня...

Дэви отошла к окну и встала там, глядя в сад сквозь приоткрытые жалюзи.

– Он был отличным студентом и даже получал стипендию от университета. Насколько я знаю, он почти никогда не участвовал в шумных вечеринках, предпочитая проводить время за учебниками, и, как ты сам понимаешь, это отнюдь не делало его всеобщим любимцем. Другие студенты часто дразнили его, и эта грязная шутка была их маленькой местью за собственную неполноценность. Словом, они рассказали ему все, не упустив ни одной омерзительной подробности. Где, с кем, как - это был полный отчет почти за два года моей жизни. Они даже разыскали фотографии с одной вечеринки, где я позволила себе оттянуться на полную катушку. Снимки не тянули даже на мягкое порно, но для него это, безусловно, был шок.

Когда он объявил мне, что ему все известно, и перечислил кое-какие факты, я пришла в отчаяние. Я умоляла его простить меня или по крайней мере попытаться понять. Я надеялась убедить его, что я изменилась - что это он изменил меня, - но он не захотел даже слушать...

Она чуть-чуть наклонилась вперед и уперлась лбом в прохладное стекло.

– Той же ночью, чтобы досадить мне, он переспал с другой девушкой из общаги. Она забеременела...

Дэви была так неподвижна, что даже золотые браслеты на руках не звякали.