Избранное из творчества прошлого и настоящего

Латерман Овсей

Родился в Бердичеве в Украине в 1927 году, вырос и жил в Киеве. В 1949 году окончил Киевский политехнический институт. Работал главным специалистом-электриком в проектном институте , преподавал в Киевском политехническом институте.

Писать стихи начал в 1941 году. Печатался в периодических изданиях в Украине и в Германии, выступал на молодежных эстрадах с чтением своих стихов.

Встреча

Я встретил поезд из

Москвы,

Транзитом через Кельн

в Аахен,

И от хвоста до головы

В нем русский дух,

там Русью пахнет!

Мгновение-подать рукой,

Все близким, но далеким

Дышит,

И… неуемною тоской, идущей

от колес до крыши.

Открыл с улыбкой проводник

Заляпанные грязью двери,

И вот я к Родине приник,

Хотя в свидание не верил.

Друг другу руки жарко жмем

По-русски, по старинке

долго:

Ну что, ребята, как

живем,

Как там Москва-река,

как Волга?

Как дышите, и чем живет

Страна родимая Россия,

Что говорит простой

Народ,

Как мы или почти такие?

«Молитва Изкор»

Душою не кривлю, но я не знал

Ни сути службы ,ни молитв законы…

Но я таинства жизни познавал,

Когда она мне ставила препоны.

Впервые в Кельне на склоне лет,

Соприкоснувшись с древним ритуалом,

Почувствовал- во мне чего-то нет,

А это все признать- уже немало.

Шел праздник «Йом-Кипура»- полон зал,

Внимали люди страстному моленью…

И я там был и молча наблюдал,

Испытывая сердца напряженье.

И вдруг повисла в зале тишина,

И тихий голос зазвучал с повтором,

Он становился громче, он крепчал

Священною мелодией «Изкора».

Зал поредел и из него ушли

Все, чьи родители раденьем Бога- живы.

И голос кантора, возросший из тиши,

Звучал сильней, вытягивая жилы.

Я узнавал знакомые слова,

И память бередящие названья..

И в трауре склонялась голова,

И слышались незримые стенанья.

Я видел их, ушедших навсегда,

Нам отдававшим все еще при жизни.

В молитве назывались города,

Где нас - евреев умерщвляли при фашизме.

Меня душили едкий дым и гарь,

Страданья тех давних дней истории,

А в сердце бушевал огня пожар,

Нежданно ставшим печью крематория.

И я прощался с теми, кто ушел,

И мысленно твердил слова в «Изкоре»…

А кантор пел и в память песню вел,

Наполненную стонами и горем.

(Кельн, октябрь 1999)

Тредель- маркт

Я в Кельне не могу теперь без тределя-

Веселый гам, торговые ряды.

Что было нужно- то уже распродано,

А что не нужно- царство ерунды.

Старинные часы- давно без боя,

Турецкий медный хлам былых веков…

Здесь с продавцами мы, само собою,

Торгуемся, не тратя лишних слов.

Холсты с мазней, идущей за картины,

Плащи и брюки, брюки и пальто,

Следы красы- гнилые палантины,

И в паутине прошлого-манто.

Приборы, краны, фотоаппараты,

Фарфор, хрусталь и старое стекло.

Я чувствую невольно боль утраты

Хранившего домашнее тепло.

Вот пацаны, торгуя с одеяла,

Имеют «шпас», войдя в торговый раж.

Там книжки и игрушки, что попало-

Из детства промелькнувшего багаж,

Тут и обноски от немецкой формы,

И Красной Армии полковничий мундир…