Алмарэн
Шрифт:
Она что-то буркнула из пещеры. Значит услышала.
Мы ушли недалеко в лес, к каменным выходам, где Алма тут же плюхнулась на один из валунов, зарывая руками лицо.
– Я нашла останки людей. Свежие. Несомненно, он. Тот же запах.
Этого мы и боялись все восемь лет. Мари вселила в нас надежду на будущее, которое ждет меня и ее. Надежду на семью и старость. Но пока жив Кай, все может рухнуть в один момент.
– Почему он есть людей. Я не понимаю.
– Мне кажется из-за того, что сам был когда-то человеком. Из них он берет свою силу. И уже столько лет
Внутри меня все оборвалось.
– Что? – я встал на колени перед ней, чтобы заглянуть в глаза, - ты хочешь с ним драться?
Она покачала головой. А потом кинула, убирая руки. Алма плакала.
– А что еще остается делать. Он не оставит тебя с Мари в покое. Он чувствует мое счастье. Он чувствует человеческую плоть, Рэн. Если что-то с вами случиться, я не смогу жить дальше. Поэтому, есть только один выход.
Дам я свое согласие или нет, она все для себя решила. Я это знал. И Алма пойдет в бой.
Я обнял ее и уткнулся головой в колени. Кто бы знал, что одно страшное чудовище принесет столько счастья и любви в мою жизнь. Пусть я не вырос с людьми, но я стал человеком, и сделал таковой ее.
Тонкая ладонь прошлась по моим каштановым волосам.
– Не бойся, все будет в порядке. Я обязательно вернусь.
Не поднимая головы, я спросил:
– Когда ты хочешь идти?
Она поцеловала меня макушку.
– Он почти в заповедной зоне. Скоро он пробьет мою защиту. Нам лучше перебраться в дом Ханны, туда, к людям, он вряд ли сунется. Думаю, через неделю.
Она подняла мою голову за подбородок, и коснулась своими губами моих.
– Можете целоваться при мне, я не буду делать вид, что меня тошнит, - все искрилась шуточками Мари, отнимая косточку у одного из волчат.
Алма подошла к ней и взяла волчонка на руки, давая ему другую кость.
– В следующий раз обязательно, моя клоунесса. А сейчас, давай, собирайся, мы переезжаем в город.
Мари поднялась с земли, и отряхивая платье, уточнила:
– Уверена? Ведь тетя Ханна должна приехать только через месяц. Что мы там будем делать.
– Это ненадолго, - подоспел я к разговору, стараясь не смущать Алму, которую и так трясло, - надо уладить кое-какие дела в лесу. Без нас.
Мари обладала удивительной проницательностью, и хотя она и догадалась, что дело не чисто, никаких вопросов задавать не стала.
Собрав себя и волчат, она уже к вечеру была готова к переезду.
Всю дорогу мы молчали, слушая как Мари рассказывала, как хочет завтра сходить на рынок за вещами и книгами.
– Те, что ты покупал, пап, я уже давно прочитала, а арифметика, уж прости, скучная. Надо купить больше приключений.
– Мы обязательно завтра сходим, - заверил ее я.
Потом она подбежала к Алме и взяла за руку ее. Мое чудовище от неожиданности чуть не уронила мешки с одеждой.
– А с тобой, мама, мы должны сходить по магазинам, так уж и быть, я буду играть с Томми, при условии, что буду выглядеть на его фоне как леди. Помнишь то голубое платье? Мы его месяц
назад приглядели? Так-то платья мне не очень нравятся, ведь охотиться удобнее в штанах, но один раз в год, на праздник, я надену. Ладно?– Конечно, - Алма обняла ее за плечи, - можем купить даже два. У нас много шуб и мяса. Все продадим и купим.
Говоря это, я видел, как Алма старалась держать себя в руках, и не выдать ломающегося голоса.
Дом не пришлось топить, в нем и так тепло летом. Только застелить постели, поужинать, и определить в чулане Тару с волчатами. Она тоже часто была в этом доме гостьей и новой любимицей Ханны, поэтому была совсем не против пожить тут со щенками.
Ближе к одиннадцати, Мари начиталась своих книг, и собралась спать. Алма пошла желать ей спокойной ночи, и задержалась довольно надолго. Я ждал ее в постели около часа. Когда она наконец вышла, из детской уже издавалось тихое сопение нашей дочери.
Раздевшись, она нырнула ко мне под одеяло, и прижалась всем своим прохладным телом.
– Что вы там так долго делали? – тихо спросил я, чтобы не разбудить ребенка.
– Она просила рассказать ей о том, как мы встретились.
– Боже, - я не сдержал улыбку, - она же тысячу раз это слышала.
– Нет. Сегодня я рассказала ей все. И про ее настоящую семью.
Судя по отсутствию слез и истерики, она не особо расстроилась.
– Какова была реакция?
Алма положила руки мне на грудь и легонько поцеловала в шею.
– Мари умница. Она сказала, что догадывалась обо всем, но не хотела спрашивать. А теперь все знает, и все равно не перестанет считать нас родителями. Думаю, она даже не особо думает о своем происхождении. Ну и ладно. Время нашей дочери днем, верно? А сейчас ночь, и наступает пора для нас двоих. Так что тихо, сейчас я буду тебя долго целовать, мой любимый человек.
*****
Детский крик разбудил нас утром.
– Господи, - вскочил я, видя, как Мари стоит в ночной рубашке у окна, - что случилось?
– Лес горит! Он горит, мама!
Алма спрыгнула с кровати, как будто не спала, и, как была в моей рубашке, выскочила за дверь, оглядывая местность. Я бросился за ней.
Холод сковал мое тело, но ужас… ужас был сильнее. Над пышными елями и соснами поднимались клубы черного дыма. Полоска пепла плавно осела на обнаженное плечо Алмы и тут же осыпалось.
Синие глаза заискрились гневом, а ладони сжались в кулаки. Поднявшийся ветер взъерошил ее волосы. Даже не будучи чудовищем, она стала похожей на него. Я понял все без слов. Там, за полосой огня, ее ждал Кай.
Если бы не Мари, хныкнувшая за спиной, Алма улетела бы прямо сейчас.
– Мам, мне страшно, - ее руки вцепились в края рубашки Алмы.
Она будто опомнилась, и снова стала заботливой матерью с двумя рядами зубов.
– Не бойся, - моя жена упала перед ней на колени, - я никому не дам тебя обидеть, обещаю.
Мари, как и всегда, все поняла.
– Нет! – он неистово завертела головой, - не смей ходить туда одна! Я не пущу тебя
Тонкая рука прошлась по рыжим волосам.