Алмарэн

– Я многому учусь у людей, - обняв себя за плечи, она медленно, будто прекрасная тень подошла ко мне, и взяла мою холодную руку, - и традициям тоже. Я хочу, чтобы ты говорил, что у тебя есть жена. Что у тебя есть я. Чтобы не случилось.

Боже, какая ты смешная. Я чудом не усмехнулся, а то обиделась бы.

– Какая же ты собственница, Алма. Прекрасно же знаешь, что я и так от тебя не уйду.

Она зарделась от смущения и опустила голову. За эти эмоции я и любил ее человеческую форму.

– Уйти можно по-разному. А теперь и твоя душа связана с моей. Навсегда.

Раньше, меня бы пугали эти слова. Быть связанным навсегда с чудовищем. Алмарэн. Грозой всей округи, пожирательницей людей. Однако кроме меня никто не знает ее. Никто не видит ее робкой, любящей, защищающей. Только я вижу ее страх. И ее надежду в глазах, пока она говорит мне свадебную клятву перед своим алтарем.

– Я всегда буду с тобой Алма. И всегда буду любить тебя, такой, какая ты есть. И на земле, и в другом мире.

Снова ее губы оказались в моей власти.

****

Платье упало на пол, стоило мне потянуть за две веревочки на спине. Она стояла спиной ко мне, совершенно обнаженная и прекрасная. Но все же прикрывалась руками, словно холодно. Хотя я заранее протопил всю пещеру, и повесил у выхода зимний навес из шерсти буйволов.

– Алма, - от звука моего голоса она вздрогнула, - если тебе страшно…

Она затрясла головой, и быстро опустив руки, развернулась.

– Не страшно. Давай, что там делают люди.

Я был даже рад, что Кай ей не показал ничего. Хотя, я и сам-то в книжках читал.

Я сел на подстилки из шкур, и подозвал ее к себе.

Какая она красивая, боже.

Опустившись рядом со мной, без какого-либо указания, Алма стянула с меня рубашку и принялась за штаны. Теперь испугался я.

– А неконтролируемых превращений не будет?

Страх из ее глаза тут же испарился, и она улыбнулась.

– Если ты только захочешь.

Смешная шутка.

– Давай в другой раз поэкспериментируем?

Закончив с одеждой, она оглядела меня, но сделала вид, что ее внимание ничего ниже моего таза не привлекло. Я поцеловал ее. Девушка ответила мне, и, закинув руки за голову, осторожно легла сверху, контролируя положение. Значит, все-таки боится.

– Слушай, - шепнул я ей на ухо, и чуть за него прикусил, - давай ты ложись на спину, так будет удобнее.

С каждой секундой она все больше подчинялась мне.

Теперь я, находясь сверху, поцеловал ее в висок, затем медленно спустился к шее, потом к груди, животу от чего она невольно вздрогнула и громоко выдохнула. Так, значит тут приятно. Мой язык прошелся дорожкой по ее животу, все ниже и ниже.

В пещере стало ужасно жарко.

Когда ее тело почти вытянулось в струну от удовольствия, я снова поцеловал ее у губы и спросил:

– Готова?

Я никогда не испытывал ни с кем такого единения. Алма была всем для меня. Она была мной, частью моего тела, моей души. Исчезни она сейчас, я бы не пережил. Отпустить сестру я смог – но ее. Никогда. Ни за что. Не в этой жизни.

– Ты моя, слышишь?
– шептал я ей на ухо, пока она цеплялась за мою спину, как утопающий за плот, - и всегда будешь моей.

11. Вкус твоей крови

Пять лет спустя…

– Не нравится мне все это.

Лес все чаще дымился, но как только Алма туда прилетала, огонь уже гас, а деревья даже не тлели. Сухая осенняя трава только так воспламенялась от малейшего разбитого стекла или костерка. Но чуткое сердце моего чудовища чувствовало иное.

– Если ты скажешь, что это все Кай тебе козни строит, я уйду в дом сестры на две недели. Честное слово, что за глупости, уже столько лет прошло!

Синие глаза грозно сверкнули в мою сторону, а хвост чуть не огрел меня по спине.

– У меня нет паранойи, Рэн. Я знаю, что говорю.

– О, я не сомневаюсь в твоей мудрости, как и в логичности действий Айдена.

Алма обернулась и увидела, как волк, брызгая слюной, чешет воздух рядом с ухом, так по нему не попадая.

Она фыркнула.

– Очень смешно.

У нее бывают моменты, когда ей все вокруг кажется злом, и тогда я стараюсь ее не трогать, ухожу на охоту, или перечитываю письма Ханны. Вот уже как пять лет она замужем, счастлива, открыла свой цветочный магазин, а также промышляет лекарственными травами и мазями на их основе. Моему первому племяннику, Тому, уже три года, и пару месяцев назад родилась племянница, назвали Мартой. Обещает в этом году снова приехать, как и в прошлые три, если позволит здоровье и уход за ребенком.

«Как только Томми будет хотя бы семь, я обязательно привезу его с собой, и вы познакомитесь. Он такой чудный! Очень похож на нашего отца! Я не знала, что быть матерью такое счастье. Хотя, я вообще почти не сплю, постоянно меняю пеленки и варю каши, но все равно очень счастлива», - писала она, и всегда беспокоилась наших делах.

Благо, на фронте Алма-Рэн, все было очень стабильно, и мы вполне счастливо переживали каждый год.

– Что пишет? – наконец дурные мысли покинули ее голову.

– Да вот, - я протянул ей письмо, - если вкратце, то все хорошо, Грегори любит ее и детей. Кстати, родилась еще и девочка. Марта.

Пробежавшись по нему бегло, он подвинула бумажку когтем ко мне, и снова погрустнела.

Ну, все, это была последняя капля.

– Мое дорогое чудовище, да что с тобой?

Я сел рядом с ней и погладил по щеке, надеясь утешить.

Она медленно повернула голову ко мне и долго смотрела, будто думая над вопросом, как тогда, когда только училась нормально говорить со мной. Как давно это было…

– Вы, люди, долго заботитесь о детенышах. То есть о детях, да?

Так вот что ее беспокоит.

– На своем примере не могу показать, но да, люди очень любят своих детей. Даже когда те вырастают и у них самих есть дети.

– Почему? Разве они им не мешают жить? Вот медведицы сами гонят медвежат, как только те подрастают.

– Вообще, родители разные бывают. Но люди любят детей, потому что те приносят смысл в их жизнь. Есть о ком заботиться, переживать, любить. Это понимаешь, только когда сам становишься родителем, наверное.