Альтер Эго

...спрячь эти воспоминания сюда и повторяй за мной, — мать водит над ладонью пальцами и вместе они шепчут заклинание-тавру, — они будут ждать тебя там. И когда ты захочешь вспомнить, достань его и просто надень.

Мать сжимает ладонь дочери в кулак и накрывает своей ладонью.

— А пока спрячь его подальше. Туда, где никто его не найдет. Погоди...

Мать роется в сундуке и достает оттуда шкатулку. Лаковую, из тика, украшенную узором из переплетенных змей в виде восьмерок, вытряхивает на постель её содержимое и протягивает девочке.

— Вот, клади сюда.

Браслет падает на бархатную подкладку.

— Теперь придумай слово, которым ты её закроешь. И запомни его хорошенько. Никто никогда не сможет её открыть без этого слова. Теперь закрывай шкатулку и произноси его.

Девочка закрывает глаза и снова видит небо, подхваченное колоннами пальм, в котором маленькие черные птички режут своими крыльями ослепительную лазурь.

— Стриж, — девочка открывает глаза. — Это слово «стриж».

Шкатулка светится алым, и прорезь замка исчезает. Теперь это просто лаковый брусок, покрытый витиеватым ашуманским узором.

— Она твоя. Если захочешь вспомнить, откроешь её этим словом и наденешь браслет. Теперь тебе не будет больно, девочка моя, — и мать целует её в макушку.

— И так можно спрятать любые воспоминания?

— Да, так ты сможешь спрятать любые воспоминания, и идти дальше. А потом, когда у тебя будет достаточно сил, когда тебе будет не так больно, ты сможешь их вернуть.

Карета остановилась с резким толчком, и Кэтриона очнулась.

Сколько они ехали?

Всё перепуталось в голове. Она то и дело проваливалась в забытьё и совсем потеряла счет времени.

Этот сон... Сон из шкатулки. Она усмехнулась.

Стриж? Могла бы и раньше догадаться!

А теперь шкатулка была неизвестно где. И её не открыть. Да и какая теперь разница? Уже слишком поздно. Впрочем, она и так знает, что в этой шкатулке — браслет с воспоминаниями маленькой девочки о её детстве. Но теперь это совсем, совсем неважно.

Дверь кареты медленно открылась, и пахнуло гарью, трепетали факелы и во дворе дома с цепи рвались две огромные собаки, исходя хриплым лаем. Чьи-то сильные руки выволокли Кэтриону наружу и потащили в дом.

Длинный коридор, комната с маленьким окном вверху, забранным решеткой, массивная дверь с засовом снаружи. В комнате грубая мебель и топчан укрытый шерстяным пледом. Ей развязали руки.

— Не вздумай дурить, — буркнул сопровождавший её пес и отдал распоряжение остальным. — Вы двое — на караул у двери и двое у окна.

Засов натужено заскрипел, дверь заперли, и она осталась одна.

***

— Псы? Как такое возможно?! Да как они посмели? — лицо Ребекки стало бледным, она схватилась за поручень кресла, слушая донесение гонца. — Убить моих людей на айяаррской земле? Сбросить в реку? Подлые собаки!

Её ноздри раздувались, она помолчала немного, глядя в пол, и спросила:

— Что за псы?

— Не знаю, госпожа, — гонец поклонился.

— Бедный Патрик! — она распахнула веер, отвернулась к окну и принялась интенсивно обмахивать лицо. — А твой свидетель уверен, что они поехали к Восточным Вратам?

— Уверен, госпожа.

— Знаки гильдии он разглядел? Во что были одеты?

Гонец описал всё, что видел свидетель.

— Тоже мне, приметы! «Тёмные одежды», «конь серый в яблоках»! Да таких коней! — воскликнула она в сердцах.

От дурных вестей, её рассудок, обычно ясный, помутился настолько, что она хотела пойти и рассказать всё Карригану, попросить у него людей, начать погоню, но...

...помутнение заняло лишь пару мгновений.

Она присела в кресло, и между бровей у неё залегла такая редкая для её лба, мрачная складка. Ребекка долго смотрела в окно на искристый фонтан во внутреннем дворе, а гонец стоял, замерев, ожидая распоряжений и переминаясь с ноги на ногу.

— А впрочем...

Она тряхнула колокольчиком, и тотчас же явилась Адела.

— Вели закладывать карету, и собирайся живо! Мы едем в Лисс.

— Но, как же...

— Адела, если через час мы не сможем выехать, я лично выпорю тебя кнутом, — произнесла Ребекка с такой холодной яростью, что Аделу как ветром сдуло.

И через час карета, запряженная шестеркой лошадей, в сопровождении отряда из семи человек быстро покатила в сторону перевала.

Ребекка напряженно думала, то складывая, то раскладывая веер, пока, наконец, не сломала его. Карета раскачивалась и тряслась на ухабах, но в этот раз она даже не стала ругать кучера за то, что он вез её, как дрова, наоборот, временами даже поторапливала.

Если это были псы, то вне всяких сомнений в этом замешан Байса. Он ведь Страж Юга. В Рокне две гильдии, и обе с ним в прекрасных отношениях. Хотя... быть может это и сам Магнус... Князь Текла один из покровителей Ордена, и они дружны. А у Текла, как известно, служит половина гильдии Песчаных псов. Вот только Магнус привязан к своей девчонке, да и она к нему, и ему нет смысла её похищать, а вот Байса... Тогда, на совете, он в основном молчал, больше всех кричал старый пьяница Ксайр. А может потому и кричал больше всех? На воре, как известно… Хотя, нет. Ксайр всё-так слишком туп. Это точно Байса.

— Решил поиграть, — пробормотала она, разглядывая мелькающие за окном пейзажи, — ты не такой уж и хороший игрок!

Может, стоит взять Рошера в союзники? А с Рошером они прекрасно договорятся когда придёт время выбирать Магистра. Вместе они избавятся от Байсы...

Она давно мечтала об этом, слишком уж лют был Страж Юга. Непредсказуем и злобен. А неуправляемых людей Ребекка вообще не любила.

У каждого есть свой ключик: у кого-то деньги, у кого-то лошади, охотничьи собаки, оружие, женщины, честолюбие… А вот у Байсы не было естественных желаний, он просто... был чудовищем. Ирдион выжег из него всё, оставив одну жажду – убивать. Ему нравилось искать колдунов не для того, чтобы очищать землю от тьмы, а для того чтобы... пытать, жечь и вешать. Ему нравился сам процесс. Ничего удивительного, если он сподобился украсть печать, чтобы выпускать Зверя.

Байса силен. С ним нельзя договориться и его нельзя купить, и если бы его заменил кто-то более покладистый, тот, кто любит просто деньги, вино или женщин, такая замена Ребекку вполне бы устроила. Это была бы ещё одна ступенька к тому, чтобы стать Магистром, когда придет такой день, а этот день был уже не за горами.

Уезжая из Ирдиона, она говорила о здоровье Магистра с Аддой — Старшим лекарем Ордена, и та лишь качала головой, повторяя: «На всё воля Богов!». И это означало, что все её усилия уже не дают нужных результатов, и совсем скоро место Магистра опустеет. Хотя...