Альтер Эго
Шрифт:
Мысль о Рикарде заставляла сильнее сжимать поводья. Эта мысль была самой мучительной из всех. Она гнала её прочь, заставляя думать только о том, что он убийца и шпион, что он служит королеве, но, как назло, в голову лезли совсем другие воспоминания...
И она только бормотала ругательства, стараясь отогнать видения, и поклялась себе, что...
Никогда! Никогда больше она не нарушит принципов Ордена!
***
Рикард был зол — на Кэтриону, на себя, на весь мир. Так зол, что убил бы кого-нибудь, если бы это помогло всё исправить.
Значит, она всё спланировала
Когда он утром разглядел защитные арры на её плече — не поверил сначала. Но это были настоящие ирдионские арры, вне всяких сомнений. Он выбрался из постели осторожно, накрыв её одеялом, а она потянулась сладко и вздохнула так, что сердце защемило.
Может, все-таки ошибся?
Но потом нашел на полу медальон... а в сумке — второй.
Демоны Ашша! Как же так? Она — рыцарь Ирдиона?! Она принадлежит тем, кого он ненавидит больше всего в этой жизни? Она защищает тех, кто разрушил его жизнь?
И она — одна из них...
Это было подножкой, ударом, пощечиной и... новой невыносимой болью.
И ему опять показалось, что где-то там в своих небесных чертогах боги смеются над ним.
Неужели всё ложь?
Неужели всё, что ему казалось — ему действительно только казалось? Неужели это всего лишь наваждение, сделанное этой ирдионской обманщицей так искусно, что даже он поверил в то, что она его Кэти? И хотя он столько лет пил драконью кровь, чтобы отличать отражения от правды, но...
...легко обмануть того, кто очень хочет быть обманутым.
Может всё как раз потому, что он просто очень хотел верить её отражениям? И она поняла это, воспользовалась, и манила его наваждениями за собой, как ослика за морковкой. С той самой ночи на маскараде маячила перед ним несбыточной мечтой, призрачной надеждой на то, что прошлое можно вернуть. А он так хотел, чтобы это было правдой! И шел покорно и верил, верил, идиот! И в итоге сам привел её сюда.
Она получила всё, что хотела, а его оставила в дураках!
Он проиграл.
Но хуже всего было то, что она ударила его в самое сердце, в самое больное место. И он никогда ей этого не простит.
Как же глупо он попался!
«Не оглядывайся, не привязывайся, никому не верь».
Он нарушил все свои принципы и к чему его это привело? Теперь он должен её найти. Забрать то, что она у него украла и заставить рассказать всю правду. А потом...
...а потом он её убьет. Возможно, от этого ему станет легче...
Возможно...
И пообещав себе никогда больше не повторить этой ошибки, он гнал без устали, ехал по следам Барда — дубовые листочки на подковах указывали ему путь. Проехав лаарские заставы, оставил Туров позади, думая лишь о том, что он скажет ей, как посмотрит в
глаза, как...Демоны Ашша! Она разбила его жизнь вдребезги...
Но постепенно разочарование и злость сменялись тоской и болью, неуютным чувством в груди и каким-то странным отчаяньем. Как будто в его жизни случился новый пожар, ещё раз забравший у него ту, кого он любил.
День следовал за ночью, мелькали горы и ущелья, дороги ещё не просохли и земля, насытившаяся недавним дождем, летела из-под копыт.
Как всё изменилось!
Как тепло было, когда они ехали в Лааре, и как холодно стало сейчас! Ветер гнал по небу обрывки туч, унося их на север, и осенние краски вокруг вдруг стали острее и ярче, словно все эти деревья за пару ночей разом облачились в последний торжественный наряд, предчувствуя скорую зиму. Воздух, пронизанный холодом и влагой, тревожил сердце и душу. И птицы кричали тоскливо, будто сочувствовали ему.
Но с каждым мгновеньем, проведенным в дороге, его злость утекала, как вода сквозь пальцы, оставляя лишь одно желание — снова её увидеть.
Желание, становившееся с каждым квардом пути всё сильнее...
Но она лгала ему! Лгала прямо в глаза!
Вот только губы её не лгали...
И руки...
Она обманывала его все это время!
Вот только тело её пылало от его прикосновений, и оно не могло врать ...
Этот огонь в его объятьях...
Она отравила и обокрала его...
Но ведь она его и спасла. Дитамар бы его убил. Или он Дитамара. И во втором случае ему грозило лаарское подземелье, а в первом...
Она бы получила всё, что ей нужно, просто не остановив этот бой. Но она остановила. А как она шептала его имя! И он всё ещё помнит этот горячий шёпот...
Рикард тряхнул головой, отгоняя обжигающие воспоминания. Ему они не нужны!
Но он хотел это помнить. Хотел снова почувствовать вкус её губ, услышать её голос и смех, увидеть её улыбку, он хотел бы засыпать, обнимая её и просыпаться с ней вместе. И никакая сила воли не могла его заставить не думать об этом.
И когда, спустя несколько суток он добрался до постоялого двора, в котором они останавливались по дороге в Лааре, он почти смирился с тем, что она рыцарь Ирдиона.
Пусть. Он это переживёт.
Ему нужно только одно — правда. О том, кто она такая на самом деле. О том, что было между ними последней ночью в Лааре — была ли это ложь, спектакль, подстроенный для того, чтобы получить то, что ей было нужно. Или же всё было настоящим...
У коновязи на постоялом дворе стояли Туры, сопровождавшие Кэтриону, и Рикард даже обрадовался, но... её самой не было.
Они мирно потягивали сидр, и собирались остаться на ночь — дожидаться Нэйдара с остальными. От них Рикард узнал, что Кэтриону здесь встретили какие-то люди с письмом. Что за отряд, они объяснить не смогли. Четверо мужчин, по обличью — из-за перевала. Это были не Туры, не наемники, не лаарцы. Она говорила с ними недолго, а потом они спешно уехали в сторону Таршана.
А на Рикарда нахлынула совершенно необъяснимая тревога.
Да с чего бы ему волноваться за её жизнь? Это наверняка были люди Ирдиона. Пусть катится к демонам Ашша! Лучше бы ему вообще никогда её не встречать...