Американец

У Антонина гордая походка. Одетый со вкусом, высокий, худой, он был более похож на добропорядочного функционера. Его дружок Франсис одного с ним возраста, являл собой образец уставшего прожигателя жизни, ленивого, с мешками под глазами, носом в красных прожилках. Своей черной с проседью шевелюрой он скорее напоминал одного из тех монахов, которых нанимали в качестве сторожей производители сыра камамбер, и они ходили с трещоткой по улицам.

— Не понимаю, как тебе это удается. Чем чаще я тебя вижу, тем моложе ты выглядишь…

На тонких губах Тозони появилась улыбка удовлетворения.

— Режим, мой милый. Полностью исключил табак, алкоголь и что касается женщин, то только в меру, ровно столько, сколько нужно… Как твои дела?

— Все нормально, — говорит Лангуст. — В моем деле не бывает безработных. Чем больше будет богатеньких, тем больше будет воров. А пока есть воры, будут и скупщики краденого…

— Да, ты прав, — печально отметил Тозони. — Когда я подумаю о том, что нас считали ни на что не годными, нас с тобой, двоих. Будущими нищими… Это надо же! Вспомни отличника Бетольо. Этот кретин работает кондуктором трамвая. И получает не более тысячи двухсот франков в месяц… Я его как-то встретил в Каппли-ле-Руэ с зонтиком и своей толстухой. Он чувствовал себя таким жалким, что даже не осмелился со мной поздороваться!

Франсис потягивал свой «Рикар», рассказ привел его в хорошее настроение. Он не любил Бетольо, этого подхалима, всегда с поднятой рукой, готового ответить на любой вопрос учителя! Просто готовый стукач… Удивительно, что он не стал полицейским…

— А ты, как и раньше, любишь путешествовать?

— Да, как и прежде, — говорит Антонин. — Завтра утром уезжаю в Танжер, в Марокко… А уже оттуда в Америку…

Америку… Американец…

Лангуст ждал от него информации о начале действий! Всего один телефонный звонок и операция была бы запущена. Франсис здесь именно для этого. Для того, чтобы выведать нужные сведения у Антонина, поскольку других способов получения информации просто нет. Ведь это нелегко, Тозони большой хитрец. Ценная информация пошла только после продолжительного обмена ничего не значащими фразами:

— Не пойти ли нам к каталонкам отведать буйабес [8] ? — предложил Антонин.

— Прямо сейчас?

— А почему бы и нет. В четыре уже будем свободны. После мне предстоит съездить в одно местечко, в горы, около Ниццы.

Франсис-хитрец смог по-умному отклонить приглашение.

— Вот не везет. В час тридцать я приглашен к Феликсу в Исле-сюр-ла-Серже. Но если ты хочешь, то вечером можешь располагать мной на все сто процентов…

Теперь пришел черед Тозони отрицательно качать головой:

8

Буйабес — рыбная похлебка с чесноком и пряностями, распространенная на юге Франции (Прим, переводчика).

— Тоже не получится! Вернусь назад очень поздно. Нужно уладить важное дело, это финансовый вопрос.

Так и есть, Антонин раскололся. Деньги взамен наркотиков. Все ясно. Даже спрашивать ничего не пришлось. А завтра ему нужно быть в Танжере — это поставка наркотиков. Поэтому после проведения операции Тозони ни в чем его не сможет заподозрить. Требовалось узнать только то, что операция была запланирована на сегодняшний вечер… Осталось предупредить Рокко. А может, был смысл и самому Франсису провести весь вечер у каталонок в знаменитом ресторане Мишеля, где все друзья смогли бы засвидетельствовать, что он наслаждался божественным буйабесом.

Всегда нужно уметь сочетать приятное с полезным.

Лицо Раскасси, вся его широкоплечая фигура были как бы выточены из мрамора. Очки в массивной оправе подчеркивали эту невозмутимую суровость. Коротко, под ежика постриженные волосы, сине-зеленые, очень подвижные глаза довершали беспокойное лицо этого человека, которого можно было принять за военного врача или десантника.

Лаборатория, расположенная в старой овчарне, конечно, совсем не была похожа на ультрасовременный завод, о котором всю свою жизнь мечтал химик… Стремление к осторожности и скрытности взяло верх над стремлением многоуважаемого Раскасси к модернизму и совершенству… С нескрываемым чувством неприязни взирал он на маломощный вентилятор, не способный даже разогнать едкий запах кислоты и тепло, исходящее от сушильных шкафов… Кто бы мог поверить, что он заработал состояние на этом невзрачном оборудовании? На доисторических столах стояли газовые нагревательные приборы с ацетилировочными перегонными аппаратами. В глубине помещения, прямо на земле, в беспорядке валялись емкости с ацетоном, винной кислотой, животным углем, углекислым натрием… В открытых чемоданах, тут же лежащих рядком, было уже упаковано порядка ста килограммов чистого героина. В другом углу лаборатории ждали часа, когда умелые руки специалиста пустят их в дело пакеты с морфием-сырцом. Всем эти занимался Раскасси. Главным и верным его помощником во всех делах являлся некто Рафали, полицейский на пенсии, он и отвечал за подготовку к обработке химических компонентов и следил за помещениями.

Когда Раскасси по какому-либо поводу обращался к верному слуге, то можно было подумать, что он хотел его оскорбить. Но Рафали не обращал на это никакого внимания, видно, успел уже привыкнуть к этому командному тону, голосу нетерпеливого старшего матроса.

— К вечеру все должно быть готово, — прорычал Раскасси. — Сколько тебе еще осталось упаковать товара?

— Двадцать пять килограммов.

— Тогда все в порядке.

Раскасси тут же переключился и стал следить за работой печей. Думал ли он о пути, пройденном бывшим матросом почтово-пассажирской судоходной компании? Бесспорно, он был ловок, но одновременно и осторожен, никогда два раза не получал сырье у одного и того же торговца аптекарскими товарами. Создал свою собственную специальную сеть поставщиков на территории страны вплоть до французской провинции Эльзас. Это, конечно, недешево стоило, но исключало лишние пересуды, которые часто имели место в данном бизнесе и неизбежно приводили к катастрофе… Именно по этой причине приходилось регулярно менять место расположения лаборатории… В итоге Раскасси был на коне! Не за горами было то время, когда он смог бы купить себе виллу в Межеве, в то время как не завершено строительство его дома в Трейа… В Межеве целебный воздух очищал легкие от кислотных паров, тем более, что это недалеко от Швейцарии… Когда его счет в Женевском банковском союзе будет иметь достаточное количество нолей, тогда он станет проводить в путешествиях по шесть месяцев в году. Обязательно совершит кругосветное путешествие со своей новой подружкой Жозеттой, безропотно помогавшей ему тащить его нелегкую ношу. Эта Жозетта просто настоящее сокровище. В ней удивительным образом сочетались и работоспособность, и осторожность. Она в полной мере заслужила себе хорошую жизнь, эта официантка из Панье-Флери, жемчужина привилегированного Марсельского квартала…

Богач Раскасси был очень замкнут. После покупки овчарни в деревне его видели в общей сложности не больше двух раз. Все окружающие пребывали в полной уверенности в том, что разведение баранов занимало все его время.

В этой пустынной местности трудно было провести всю жизнь, но некоторое время пересидеть еще можно. Впрочем, Раскасси на виду, он заслужил всеобщее признание. Разве не он передал две тысячи франков приходской церкви в фонд помощи беднякам?

Мэр не заставил себя долго ждать и тут же предложил ему почетный знак за Заслуги в сельском хозяйстве, на что Раскасси ответил вежливым отказом. Пренебрежение славой — это удел великих людей… особенно когда они хотят привлекать к своей персоне как можно меньше внимания!

— Вручите его лучше вашему помощнику…

После этой фразы был послан хвалебный отзыв на запрос о Раскасси, адресованный мэру бригадой национальной жандармерии Ментоны. Так было погашено первое желание стражей порядка получить информацию о появившемся в их районе предпринимателе. С этого дня новый мелкий землевладелец хорошо вписался в местную обстановку… Впрочем, Кастеллар находился довольно далеко от проезжих путей, а если учесть, что бензина не всегда хватало на все нужды, то… Жандармы довольствовались предоставляемыми им мэром докладами. Никого не удивляло и отсутствие баранов в новом хозяйстве. Это означало, что владелец, которого за три месяца можно было увидеть не более десяти дней, просто не закончил еще расчеты рентабельности своего предприятия… Ведь не так просто выращивать этих маленьких животных, дающих прекрасную шерсть, как это могло показаться вначале. Завсегдатаи кафе, расположенного в мэрии, воздавали должное его осторожности. Раскасси не рисковал, как эти взбалмошные горожане, пытавшиеся разводить коз или домашнюю птицу, на которых невозможно было найти покупателя, и по этой причине они периодически разорялись…

Никто не мог обвинить хозяина овчарни в пускании пыли в глаза. У него был только старенький грузовичок, никак не гармонировавший с длинными и низкими машинами некоторых его друзей, приезжавших к нему время от времени на аперитив… В общем, спокойный человек…

Жозетта, великолепная хозяйка сельского дома, стояла, засунув руки в карманы фартука, на пороге главного строения. Осмотревшись по сторонам, она нажала на потайной звонок, спрятанный где-то за балкой. Позвонила три раза через определенные промежутки времени, как в азбуке Морзе. Дверь отворилась:

— Ребята, пора ужинать!

Раскасси и Рафали, точно два послушных работника по приказу хозяйки, заняли места за семейным столом… Кто бы мог подумать, наблюдая за ними, что они только что занимались изготовлением продукта, способного нести смерть на расстоянии?

— Недавно я ходила в Кастеллар, — сказала Жозетта, накладывая пельмени, — чтобы позвонить. Ровно в одиннадцать часов там будет с деньгами Антонин… Мы же должны туда прибыть сразу за ним, а потом быстро сматываемся…