Амет-хан Султан

Чем мог помочь Амет-хан брату? Он, член партии, дважды Герой Советского Союза, от звонка до звонка прошедший все тяготы войны? Он не знал этого ни тогда, ни два десятка лет спустя…

–  Послушай, у меня замечательная идея! Только не отказывайся!
– горячо заговорил Яраги, видя, как подавлен Амет-хан.
– Я собираюсь в Цовкру, чтобы набрать учеников в новую группу. Поехали со мной в Дагестан? Ты ведь дальше Махачкалы там не был. Увидишь аул, где жили предки твоего отца, саклю, в которой родился и вырост Султан…

Чем больше говорил Яраги Гаджикурбанов об этой поездке, тем больше Амет-хан склонялся к его предложению. Действительно, до начала занятий в академии еще почти два месяца. Почему бы не побывать в лакских горах, на родине отца? Конечно, прошлогодняя поездка в Махачкалу оставила горький осадок в душе. Однако он помнил и слова отца: обиду на одного или двух людей нельзя переносить на весь народ.

–  Ладно, уговорил, - остановил красноречие Яраги Амет-хан.
– Один бы не решился, а с тобой, пожалуй, поеду. Кстати, в Цовкре тебе придется быть моим переводчиком: ведь я по-лакски ничего не понимаю.

2

Дорога из Киева в Махачкалу даже поездом - не близкая. Поэтому времени на разговоры о пережитом у Амет-хана и Яраги Гаджикурбанова било достаточно. Вспомнил Амет-хан и свое прошлогоднее неудачное пребывание в Дагестане.

–  Как-то не верится, что Даниялов мог так поступить, - усомнился канатоходец.
– Убежден, что тогда произошло какое-то недоразумение…

Махачкала встретила их жарой. Вот знакомая гостиница «Дагестан».

–  Пошли вместе в обком партии, - заторопился Яраги Гаджикурбанов, как только они устроились.
– До конца рабочего дня времени достаточно. Нам обоим надо повидать Даниялова. Мне обговорить некоторые вопросы организации новой труппы дагестанских канатоходцев, тебе - узнать, по чьей вине произошел прошлогодний случай.

Абдурахман Даниялович Даниялов, который тогда работал первым секретарем Дагестанского обкома партии, встретил их как старых знакомых и сразу же спросил Амет-хана:

–  Почему вы тогда так неожиданно ехали из Махачкалы? На другой день мы вас по всему городу искали. И только потом узнали, что уже улетели в Краснодар.

Оказалось, что комната для родителей Амет-хана была подготовлена, но помощник Даниялова в тот день заболел и ушел домой. Он просто не знал, что Амет-хану было дано только три дня на поездку в Дагестан…

Слушая Даниялова, Амет-хан чувствовал себя очень неловко. Жалел, что согласился зайти в обком вместе с Яраги. Конечно, тогда, в прошлом году, он пережил один из очень тяжелых дней своей жизни. Однако сейчас получалось, будто приехал он в Дагестан получить компенсацию за свою обиду… Но вместе с тем встреча принесла облегчение: тысячу раз прав оказался отец, нет больше саднящей душу раны.

А потом была поездка в Цовкру, в родной отцовский край.

Делегация представителей Кубинского района, в состав которого входит аул Цовкра, встретила обкомовскую «Победу» на склоне холма Ятул-Як. Пятьдесят всадников подъехали к машинам во главе с Магомедом Бакриевым, ветераном гражданской войны. На Амет-хана накинули черную бурку, на голову надели мохнатую горскую папаху.

–  Да я в жизни никогда на коня не садился!
– испугался Амет-хан, когда к нему подвели белого скакуна под богато отделанным старинным седлом.
– Может ты, Яраги, на нем поедешь?

–  Земляки твоего отца чествуют тебя по обычаю дагестанцев, - улыбнулся Яраги Гаджикурбанов.
– Ты не беспокойся. Я буду рядом на коне. Держи поводок крепко.

За годы войны Амет-хану приходилось садиться в кабину самых различных советских и иностранных истребителей. Однако никогда не чувствовал он себя так неуверенно, как в седле, верхом на красавце скакуне. Первая же попытка пустить коня вскачь, чтобы не отстать от других всадников, чуть не кончилась печально - хорошо, Яраги вовремя сбоку подхватил. Это не осталось незамеченным. Седоусый Магомед Закриев дал знак своим то варищам, чтобы укоротили поводья и пустили коней шагом…

После долгого подъема вперег показались вросшие в склон горы камеякие сакли аула Кули. Открытые веранды вокруг домов мерцали розоватыми переливами.

У здания сельского совета всадников встретила группа седобородых стариков. Председатель Кулинского сельсовета Магомед Ругуев вышел вперед с деревянным подносом в руках. На подносе лежала горская лепешка и кувшин с ячменным горским пивом - знаменитой кулинской дукра ган.

–  Добро пожаловать в отчий край!
– торжественно провозгласил по-русски Ругуев, предупрежденный, что Амет-хан не знает лакского языка.
– Мы гордимся твоими бое-зыми подвигами, отмеченными высшими наградами Родины. И особенно гордимся, что этих наград удостоен сын лакского лудильщика Султана!

Встреча на площади закончилась митингом, на котором присутствовали не только кулинцы, но и жители соседних аулов - Цовкры, Вачи, Кая и других. Председатель Кулинского райисполкома Исрапилов приветствовал Амет-хана Султана и от имени трудящихся района преподнес Амет-хану на иамять о посещении отчего края старинную шашку в серебряных ножнах.

–  Я с детства много слышал от отца о высоте лакских гор, о гостеприимстве дагестандев, - волнуясь, сказал Амет-хан.
– Однако все мы знаем пословицу: лучше один раз увидеть, чем семь раз услышать. И я действительно теперь убедился, что отец говорил правду. Спасибо за встречу, за то, что признали меня своим земляком…

В Цовкру Амет-хан попал только на другой день. Опять ехали на конях. Узкая дорога шла по взгорью, то поднимаясь к уже заснеженным перевалам, то опускаясь в глубокие ущелья, по дну которых шумными каскадами скатывались бурные речки. Вглядываясь в голые, скалистые горы, лишь кое-где покрытые жухлой осенней травой, Амет-хан с удивлением думал, как могут лакцы жить в этих суровых условиях. Вокруг одни каменистые горные склоны - ни лесов, ни пашни, ни даже пригодных пастбищ. Стало понятно, почему издавна лакцы стали ездить на заработки в другие края, а то и оставались жить в новых местах, как его отец Султан.

На окраине аула в толпе цовкринцев Амет-хан еще издали разглядел дядю Касима, старшего брата отца. Касим до войны работал часовым мастером в Севастополе и часто приезжал в Алупку. Седобородый, одетый в овчинный тулуп-бартук, Касим показался Амет-хану совсем стариком.

–  Наконец-то ты посетил отчий дом, - прослезился Касим, обнимая племянника. Здесь же Амет-хан увидел впервые его дочь Забидат - свою двоюродную сестру, других родственников.
– Жаль, что в такой день не смог приехать в аул твой отец.